Записки о болгарских восстаниях
- Автор: Стоянов Захарий
- Год: 1976
- Язык: русский
- Переводчик: Мелитина Ивановна Клягина-Кондратьева
- Жанр: История
Электронная книга - «Записки о болгарских восстаниях». Краткое содержание книги:
Поздно вечером обескураженные башибузуки отошли в свой лагерь.
Барутанлия созвал на совет башибузукских главарей. Заседание состоялось под открытым небом. Страшен был этот совет, на котором решалась судьба тысячи людей, обсуждалось, как истребить их с наименьшими потерями. Кровопийцы в чалмах сидели, уставившись в землю, в одной руке у каждого была длинная трубка, в другой ятаган. Каждому из них предстояло высказать свое мнение. Остальные, подвластные им головорезы, отдыхали. Одни уже громко храпели; другие подсчитывали, сколько бабаитов пало под пулями гяурских карабинов: третьи сговаривались попросить разрешения у своего предводителя отпустить их домой, так как еще неизвестно, удастся ли ворваться в непокорное село: кто-то рассказывал, что отрубленная голова одного болгарина подскакивала, прикусив язык, а это многим сулит смерть.
По достоверным сведениям, подтвержденным и самими башибузуками, участниками этого совещания, многие тогда предлагали разойтись по своим селениям. Ведь в тот день пали лучшие бойцы, а взятие Батака потребовало бы еще многих жертв.
Ахмед-ага Барутанлия был человек не глупый. Он сразу же угадал колебания и растерянность своих подчиненных. Но он лучше кого бы то ни было понимал, что эти человекообразные существа жаждут грабежа, насилия и зверской мести.
Уже на другое утро, 2 мая, Ахмед-ага приступил к выполнению своего тайного замысла. Тут уместно сказать, что в тот день бабаитское удальство и «право ятагана» уступили место подлости и коварству. Вот почему в тот день не было слышно ни стрельбы, ни отчаянных криков. На позициях башибузуков царила глубокая тишина. Перед обедом в село прибыл для переговоров румын, посланный Барутанлией. Он красноречиво рассказал населению о благих намерениях Ахмеда-аги, уверяя, что если батакчане сложат оружие и сдадутся, то им подарят жизнь и башибузуки все до единого будут распущены по домам — словом, потекут медовые и молочные реки. Этот румын встретился с уже знакомыми читателю противниками болгарского восстания — Ангелом Кавлаком и Георгием Серафимовым, те пришли в восторг от предложения Ахмеда-аги. Ангел Кавлак тотчас же отправился вместе с румыном в турецкий лагерь, чтобы подробно обсудить это предложение.
Ахмед-ага принял его очень ласково, заверил, что, если батакчане согласятся сложить оружие, им не причинят никакого вреда. Обещал распустить башибузуков по домам, после чего жизнь пойдет по-прежнему, всякий станет заниматься своим делом, сообщил, что на этом спасительном выходе настаивает и само правительство, по приказу которого он, Ахмед-ага, якобы действует. Для большей убедительности Ахмед-ага в присутствии Кавлака поклялся именем Магомета в том, что слова его искренни.
— Клянусь моей верой и богом! — добавил он, сжав кулаки.
Все это время ружья молчали, и обе стороны ждали конца переговоров.
Ангел Кавлак, со своей стороны, заверил Барутан-лию, что, вернувшись в село, во что бы то ни стало убедит односельчан сложить оружие и сдаться. И вот он вернулся и еще издали принялся громко призывать всех от мала до велика собраться вместе, чтобы выслушать приказ и пожелания Барутанлии. Кавлак обо всем доложил подробно, рассказал, как хорошо его принял Ахмед-ага, как говорил с ним и как поклялся, что, если батакчане согласятся сложить оружие, то с их голов и волоска не упадет.
4
Некоторые слабые, малодушные и нерешительные люди послушались Кавлака и согласились сложить оружие, но большинство, во главе с Трендафилом Тошевым, Петром Трендафиловым, Петром Банчевым и другими, твердо и упорно настаивало на том, чтобы оружия не слагать, сражаться до последней капли крови, а там будь что будет. Эти смельчаки утверждали, что надеяться на прошение просто глупо, после того как в течение нескольких дней, прошедших с начала восстания, убито столько турок.
— Не верьте! Это турецкая западня, нас хотят заманить в нее, чтобы легче перебить, — говорили они смятенному населению.
Итак, мнения разделились, и население раскололось на две партии — одна была за сдачу, другая против. Всюду слышался шум и ропот, а коварный Барутанлия, как хищная птица, наблюдал за селом из своего шатра. Кавлак и его приспешники не переставали твердить жителям села, что Ахмед-ага чуть ли не святой, что он проявит неумолимость и жестокость лишь по отношению к тем, кто не покорятся и не сдадут оружия. Наконец партия, соглашавшаяся на сдачу, взяла верх, а голос остальных умолк. Трендафил Тошев в последний раз сказал своим односельчанам, что после сдачи оружия произойдут страшные события — он в этом не сомневается. Но никто уже не хотел думать о последствиях. Затем начали собирать и сваливать в кучу оружие. Многие повстанцы отдали свои карабины скрепя сердце, против воли. Оружие погрузили на три подводы и повезли его в лагерь Ахмеда-аги в сопровождении ревностного Кавлака, Трендафила Тошева, Петра Трендафилова, Вранко Димитрова и Петра Каваджиева.
Подводы разгрузили. Замысел Барутанлии почти удался. Лицо башибузука засияло радостью и торжеством. Повернувшись к пришедшим болгарам, он заметил, что не все оружие отдано, лучшие ружья припрятаны.
— Головы с нас снимите, если в селе найдется хоть одно ружье, — отвечали обреченные.
— Скорей сдавайте все оружие, говорю вам! — загремел вдруг коварный Ахмед-ага и заскрежетал зубами. — Еще смеете оправдываться!..
Теперь болгары поняли, к чему привела сдача оружия, почувствовали, что смерть их близка, но было уже поздно. Барутанлия повернулся к своей орде и велел послать два-три десятка башибузуков в село с приказом тщательно обыскать его и найти спрятанное оружие. Башибузуки отправились в село безо всякой опаски, так как бояться им уже было некого. Они только хотели удостовериться, не обманывают ли их болгары, не сдали ли они только старые ружья. С башибузуками отправили Ангела Кавлака, остальных посланцев Барутанлия задержал как заложников, до возвращения башибузуков. А те степенно вошли в село и, еще не уверенные в том, что болгары действительно сдались, вели себя вполне пристойно. Они только приказали населению выдать, пока не поздно, всех, кто спрятали оружие, и потушить опустошительные пожары. Да, именно приказали, потому что видели перед собой уже не повстанцев с карабинами, а покорных рабов, по лицам которых можно было понять, насколько они обескуражены и пали духом.
И действительно, сдав оружие, несчастное население совершенно растерялось. Оно не смело ничего сказать, молча принимало любое предложение, раскаивалось в своем поступке, предчувствовало что-то страшное, ужасное, но, как я уже сказал, — делать было нечего… Некоторые, наиболее легковерные, главным образом женщины, пошли тушить пожары, а более впечатлительные и умные только вертелись на одном месте, словно их одурманили или ударили обухом по голове. Башибузуки оружия не нашли. Если кое-кто и не сдал его, то спрятал надежно.
Между тем Ангел Кавлак вместе с двадцатью башибузуками поднялся по холму к лагерю Барутанлии. Он снова заверил Ахмеда-агу, что все оружие сдано и во время обыска ничего не нашли. Возможно, Ангел Кавлак, один из главных виновников сдачи, уже готовился выслушать из уст Барутанлии слово «аферйм» /прекрасно/ или «машалла» /молодец/. Но зверь задумал иное…
Убедившись, что батакчане в его руках, Ахмед-ага вскочил, окинул взглядом своих кровопийц, заревел во все горло: «Марш! Бей их!» — и показал пальцем на наших испуганных посланцев, которые стояли ни живы, ни мертвы, окруженные со всех сторон врагами, как овцы, пригнанные на бойню. По приказу Барутанлии башибузуки бросились на них, кто с обнаженным ятаганом, кто с заряженным ружьем, готовые растерзать их на куски. Палачи набросились на свои жертвы, как волки на добычу. Петр Трендафилов, Вранко Димитров и Петр Каваджиев были отданы на растерзание нескольким разбойникам, и те изрубили их на мелкие куски.
Ангел Кавлак, этот турецкий интриган, который играл столь коварную роль во время восстания, который бегал от позиции к позиции, разлагая и деморализуя повстанцев, который, наконец, сделался чем-то вроде агента Барутанлии и стал виновником бесславной гибели множества храбрых батакчан, — Ангел Кавлак не получил награды за свои дела. Пронзенный десятком пуль, он рухнул на землю неподалеку от того места, где сложили свои головы истинные мученики. Вообще в 1876 году турки всегда так поступали с предателями, с теми, кто сдавались, кто были готовы целовать им ноги. Так было в Перуштице, Копривштице, Дряновском монастыре и других местах.