Записки о болгарских восстаниях
- Автор: Стоянов Захарий
- Год: 1976
- Язык: русский
- Переводчик: Мелитина Ивановна Клягина-Кондратьева
- Жанр: История
Электронная книга - «Записки о болгарских восстаниях». Краткое содержание книги:
Лишь немногие осажденные поверили паше. Положение их было исключительно тяжелым, отчаянным, но они все же не решались отдать себя в руки диким разбойникам. Башибузуки и черкесы кричали во все горло и лихо бросались в атаку на церковь, пушечные выстрелы продолжали сотрясать стены церкви. Один из храбрых защитников, Тодор Велчев, с ножом в зубах и заряженным ружьем в руке, вихрем выскочил наружу и, разрядив в нападающих оба ствола своего ружья, бросился на врагов с ножом. И жестокие звери и грабители побежали от него, как овцы. Он гнался за ними шагов двадцать-тридцать, потом повернул назад к церкви. Его самого лишь ранило в палец. Но когда он пересекал церковный двор, башибузуки осыпали его градом пуль. Они стреляли издалека, с окрестных холмов. Весь израненный, он рухнул на землю. По просьбе Тодора другой защитник, Савов, выбежал из церкви и добил его выстрелом из ружья, чтобы прекратить его мученья. Еще чаще загремели пушечные и ружейные выстрелы, еще яростней и громче закричали жадные до человеческой крови башибузуки.
В это время положение запертых в церкви святого Архангела жертв стало поистине трагичным. Все расположенные у церкви строения были охвачены ярким пламенем: ворота церковного двора и двери храма, заваленные дровами и политые керосином, тоже горели: несколько раз загорался пол церкви, но пожар удавалось потушить: пушка стреляла беспрерывно, и снаряды, разрываясь над головами несчастных, отравляли и без того спертый воздух. Один снаряд влетел в церковь через окно и срезал железные крестовины, на которых висели люстры. Падая, люстры оторвали от свода и повлекли за собой громадные камни: раздался страшный грохот и треск, облако пыли наполнило церковь. Входные двери были забаррикадированы самими осажденными, чтобы не дать пулям проникнуть внутрь, так что пыль, дым и зловоние не имели выхода. Многие, преимущественно женщины, задохнувшись, валялись на полу рядом с убитыми и ранеными. Можно сказать, не преувеличивая, что в то время церковь походила на раскаленную печь или, скорее, на склеп. Каменные стены нагревались от огня горящих по соседству зданий, башибузуки бросали горящие поленья в двери. Мученики умирали от жажды, а воды взять было негде. Во дворе церкви находился небольшой источник, но те, кто, не жалея жизни, подбегали к нему, чтобы смочить потрескавшиеся губы, мгновенно падали, сраженные пулями. Турки и птице не дали бы пролететь над церковным двором.
Церковь оглашали хриплые стоны и отчаянные мольбы о том, чтобы она поскорее обрушилась и, похоронив под собою людей, не дала им попасть в руки врагов. Густые клубы дыма и копоти заполняли все пространство под сводами. Многие девушки и молодые женщины молили мужчин убить их, чтобы прекратить эти невыносимые страдания.
Герои-повстанцы, посвятившие себя народному делу и готовые в любую минуту отдать ему свою жизнь, пытались поддержать своих отчаявшихся братьев.
— За свободу и веру Христову погибнем, братья, как погиб наш спаситель! — кричали они со слезами на глазах.
Это были сапожник Кочо Чистеменский, уроженец Перуштицы Спас Гинев и другие герои. Но башибузуки дико кричали: «Вперед, нападайте смелее, за полчаса нужно их всех перерезать!», и это убивало мужество осажденных. Оказывается, башибузуки и черкесы, уверив пашу, что в церкви засели русские и сербы, попросили у него разрешения взять ее штурмом в течение получаса. Вот почему они нападали с такой яростью. В эти последние минуты борьбы церковь окружили регулярные войска, а башибузуки и черкесы отступили. К церкви подошел и сам паша. На этот «смелый» поступок он решился лишь после того, как многие выбежавшие из церкви и пойманные болгары подтвердили, что в ней нет никаких русских и сербов — только беззащитные женщины и дети да несколько обессилевших мужчин.
Когда стрельба прекратилась и церковь со всех сторон окружили, солдаты регулярных войск с ружьями наперевес, паша или кто-то из его приближенных предложил осажденным сдаться. Никто не отозвался на это сомнительное и опасное предложение, никто не решился выйти наружу. После долгих колебаний солдаты, по приказу паши, вошли в церковь. А паша, увидев, что они не встретили никакого сопротивления со стороны осажденных мучеников, тоже отважился войти внутрь.
В ту критическую минуту Кочо Чистеменский, Спас Гинев и Спас Спицерин приняли страшное и необычайное решение. Первые двое обняли своих любимых жен и милых детей, прижали их к груди, поцеловали с отеческой любовью, потом отступили на несколько шагов… Сначала они разрядили свое смертоносное оружие в грудь несчастным женам, потом повернулись к детям. Пули пронизывали их хрупкие тела, и дети падали, как подрезанные пшеничные колосья, поднимая ручонки и корчась от нестерпимых мук. Из четверых детей Спаса Гинева спасся только старший, он спрятался за спинами стоявших поблизости пораженных людей.
— Когда Кочо Чистеменский взвел курок револьвера и сказал своей верной подруге Теохане, что она должна умереть, — рассказывают очевидцы, — бедная женщина, без малейшего возражения, стала на колени перед мужем, прижала к груди любимую дочку и, закрыв рукой глаза, с величайшим спокойствием приготовилась принять страшную смерть. Об одном лишь она молила обезумевшего мужа — убить сначала ее, чтобы не видела она страданий своего ребенка, и, если удастся, не дать им обеим сгореть, но похоронить их в одной могиле. Не успела она договорить, как обе они, и мать и дитя, обливаясь кровью, повалились на пол.
Кроме своих семей, Кочо, Спас Гинев и Спас Спицерин, убили еще около восемнадцати женщин и девушек, которые их об этом просили. Потом они покончили с собой. Это произошло 2 мая 1876 года в церкви святого Архангела, в ее западном приделе.
В своей гниге «Зверства в Болгарии» корреспондент «Дейли Ньюс» Макгахан, посетивший развалины Перуштицы спустя несколько месяцев после этого события, говорит, что когда одна армянка рассказала ему о том, как Спас и Кочо принесли в жертву свои семьи, он, хладнокровный англичанин, не поверил ей — решил, что она мелет чушь, что это бабьи небылицы. Но впоследствии убедился, что все это правда. Примеру трех героев последовали Коста Арачиев, Калофер Пашев и Апостол Рупчев. Все они тоже покончили с собой.
—
Когда паша вошел в церковь, она уже представляла собой гробницу, полную густого дыма и отвратительного зловония. Люди всех возрастов валялись на полу, залитые кровью: одни уже умерли, другие, раненые, умирали. Глухие хрипы и стоны слышались отовсюду. Турки мало-помалу набились в церковь и, не обращая никакого внимания на эту душераздирающую сцену — на тысячу человеческих существ, мучившихся, как в аду, — словно хищные птицы налетели на трупы и принялись их перевертывать и раскидывать в поисках денег. Так же поступали и с живыми. Паша бесстрастно взирал на варварские преступления подчиненных ему «героев» и только приказал им вывести из церкви оставшихся в живых перуштинцев. Одна женщина была зарублена черкесом, как только высунула голову за дверь. Это произошло на глазах у паши, но он ничего не сказал кровопийце.
Из церкви вывели сто пять мужчин и около шестисот женщин и детей и под конвоем погнали их в Пловдив. Это произошло в воскресенье 2 мая 1876 года.
—
ВОССТАНИЕ В БРАЦИГОВЕ
Село Брацигово, как и соседняя с ним Перуштица, было одним из главных пунктов восстания 1876 года. Оно входило в околию Бенковского. Он несколько раз побывал здесь, встречая радушный прием со стороны брациговских патриотов, и учредил здесь революционный комитет, в состав которого вошло много героев. Здесь, как и в других местах, нетерпеливые патриоты, уже точившие ножи и готовившиеся к борьбе, мало-помалу начали безбоязненно смотреть в глаза своим пятивековым поработителям. Так, например, когда однажды в село явились жандармы и попытались силой увести в Пештеру сельского кузнеца Николу за то, что он делал ножи для болгар, брациговская молодежь пришла на помощь и освободила из вражеских рук своего односельчанина. Еще недавно болгары не осмелились бы на такой поступок.