Путешествие по арабским странам

Начинался вечер. Петер довольно поздно пообедал в ресторане гостиницы. На накрытых белыми скатертями столах стояли вазы с цветами, внизу виднелись скамеечки для ног, обтянутые плюшем. Рядом с Петером за двойным столиком расположились английские туристки, принадлежавшие, по-видимому, к среднему сословию. Женщина лет сорока с подколотыми косами, с пышным бюстом, который не мог поднять никакой бюстгальтер, была затянута в синий с белым искусственный шелк. Ее дочь, малокровная девица, словно изнемогающая от голода и жажды, была одета в платье такой же расцветки; наряд дополняла нитка жемчуга на плоской груди. Рядом с ней сидела зрелая дама, по-видимому всем сердцем преданная своему покойному мужу, — у нее на пальцах было два обручальных кольца, что, впрочем, не мешало ей носить платье с глубоким декольте и золотые серьги и ярко мазать. губы. Ей не уступала ее соседка, замужняя женщина. Розовая батистовая блузка и перекинутая через спинку стула розовато-серая шерстяная кофточка были призваны оттенять ее волосы цвета тициановой меди; подведенные темным глаза — смягчать ее крупный нос; низкий вырез — открывать обольстительный бюст. Компанию довершала полная седая женщина в очках с руками ядовито-красного цвета, одетая в белую спортивную блузу. За этим же столом сидела супружеская пара, она — в платье из клетчатой шотландки, он — в темном костюме, оба очень простые, казавшиеся здесь существами из иного мира. Это были египтяне. Можно было лишь догадываться, как попали в общество англичанок эти люди, совсем не походившие на них ни манерой держать себя, ни внешним видом. Может быть, муж одной из англичанок поддерживал деловые связи с египтянином. Разглядывая своих соседей, Петер вспомнил слова одного европейца-колонизатора, который уже очень давно жил в Александрии: «Теперь тут больше нечего делать. Тридцать лет назад, когда я проходил по тротуару, любой египтянин, даже хорошо одетый, обязан был сойти на мостовую».

Поезд шел в глубь Дельты, по направлению к Дайру. Накануне вечером Петер на прощание прошелся по набережной. Перед ним раскинулась темная гладь древнего залива Фарос. Вдалеке мигали красные и зеленые огни сигнальных бакенов, расположенных на равных расстояниях друг от друга. Из-за высокого гранитного парапета, сквозь лай автомобильных гудков доносился грохот моря.

Петер зашел в одно из кафе на сваях, возвышавшихся над водой. Сезон закончился, заведение было почти пусто, но окна были еще открыты, и в них врывался шум волн. Вокруг простирались только море и небо над ним.

Под вечер Петер отправился на главную торговую улицу, о которой кто-то сказал ему: «Там большинство магазинов принадлежит иностранцам». В одном месте между домами был разрыв, напоминающий пустое место в ряду зубов; здесь начиналась длинная каменная лестница, которая вела к невидимой цели. Следом за женщиной, закутанной в черное, и мужчиной Петер поднялся по лестнице, оставив позади мелькание автомобилей. Она заканчивалась в переулке шириной не более метра, с обеих сторон зажатом маленькими старыми домишками. Пахло ослами. Двое ребятишек играли в полутьме. Один из переулков пересекали цветные бумажные гирлянды; молодые супруги в сопровождении друзей и родственников в ярких платьях весело возвращались домой после свадьбы.