(Само)обман (СИ)

— Можешь идти, — Чуйшэнь приоткрывает дверь похоронного дома и манит к себе.

Сюэ Ян глубоко вздыхает и ловит себя на том, что ему сложновато сделать шаг в ее сторону, но все же преодолевает эту слабость.

— Ты убедилась, что твое зелье подействовало? — спрашивает он, прежде чем заглянуть старухе через плечо.

— Ну он либо помер, либо спит — третьего не дано, — в голосе старухи слышны нотки обиды из-за проявленного недоверия к ее профессионализму. Она отходит в сторону и красноречиво показывает на фигуру в белых одеяниях, уткнувшуюся лицом в стол. Рядом с его рукой опрокинутая чаша с натекшей лужицей.

— А где девчонка? — удовлетворенно кивнув, спрашивает Сюэ Ян, оглядываясь по сторонам. Неужто под стол свалилась?

— Понятия не имею, ее не было в доме! — пожимает плечами Чуйшэнь. — Гуляет, наверное, где-то.

— Мы же договаривались! — шипит Сюэ Ян. Стискивает зубы, чтобы успокоиться: он терпеть не может, когда что-то идет не по плану, а если ошибки происходят в самом начале, то жди беды.

— Мы договаривались, что я опою всех, кто будет в доме. Согласись, зайди я сюда еще раз чуть позже, было бы странно! Мне и так пришлось с этим блаженным беседы вести и не плеваться! Уморил он меня, — оправдывается старуха.

— Ладно, — отмахивается Сюэ Ян, проходя в дом. В самом деле, не время паниковать, как может помешать слепая мелочь? А если вдруг у нее и получится, то Цзянцзай не откажется с ней пообщаться. — А теперь уходи. Если вдруг не вернусь, можешь забрать себе мою лошадь, — милостиво добавляет он, скидывая с плеча сумку на скамью рядом с Сяо Синчэнем.

— Дурной мальчишка, не знаю, что ты задумал, но лучше вернись, не хочу грех на душу брать, — качает головой Чуйшэнь, скрываясь за дверью. Ишь, праведницей какой заделалась! Видимо, ее совесть за смерть лекаря не мучает. Но если честно, даже приятно ощущать чужое беспокойство.

Сюэ Ян некоторое время просто стоит и смотрит перед собой, задумчиво потирая подбородок. Кивнув сам себе, он наконец подходит ближе, кладя руку на плечо Сяо Синчэню.

— Ты, наверное, обижен на меня за опоздание, — говорит он с горьким смешком. — Но у меня была веская причина задержаться. Я готовил тебе сюрприз, и я уверен, ты будешь в полном восторге, даочжан. — Он переворачивает безвольное тело и заглядывает ему в лицо. Кривит губы и не может удержаться от комментария: — Мне кажется или ты подурнел? От тоски, что ли? Знаешь, а мне льстит, если это так.

Сюэ Ян не без труда поднимает и укладывает Сяо Синчэня на расчищенный стол, головой в сторону окна, где больше света. Тот сейчас удивительно напоминает покойника, и только исходящее тепло говорит об обратном, не давая повода нервничать на этот счет.

— Как-то странно тебя трогать при свете дня, — тяжело дыша, признается Сюэ Ян. Он отводит растрепавшиеся волосы с лица Сяо Синчэня и тянется к повязке на его глазах, но останавливает себя. Пока что еще рано.

Первым делом он решает разобраться с Шуанхуа, под наклоном вгоняя его лезвие как можно глубже в пол. Затем он то же самое делает с Цзянцзаем, но поперек чужого меча: в случае чего такой блок даст небольшую фору. Он вполне ожидает нападения по пробуждении Сяо Синчэня, и нужно себя обезопасить.

Затем он достает из сумки заранее начертанные талисманы для улучшения концентрации энергии и методично крепит их вокруг стола. Теоретически, можно обойтись и без них, но не с его ци так рисковать. Перепроверив несколько раз результаты и оставшись удовлетворенным, Сюэ Ян вынимает из сумки склянку с киноварью и кисть, за которые пришлось выложить немало денег. Обычно он пользовался углем, но сегодня пачкать руки нельзя.

— А сейчас и вовсе чудней не бывает, да? Проснись ты сейчас, воспользуешься ситуацией? — спрашивает Сюэ Ян, тщательно выводя символы вокруг головы Сяо Синчэня. Он убеждает себя, что сидя на чужих бедрах, склонившись вниз, делать это удобнее всего, потому что не намерен бегать возле стола и почем зря напрягаться. — Или снова скорчишь ту скорбную мину, от которой у меня все падает? Зараза, — отвлекается он на кривой мазок. Засмотрелся не туда — это надо прекращать.

Сюэ Ян продолжает сидеть на своем месте, разглядывая подсыхающие символы, которые давно крепко засели в памяти, ведь столько раз уже рисовал. Все верно, можно переходить к следующему этапу работы, самому сложному. Но он все еще медлит, стараясь не думать о том, что зелье будет действовать не вечно, к тому же где-то все еще бегает Слепышка, и лучше бы закончить до ее возвращения.

Точно, ещё осталось снять повязку, нужно же проверить, все ли там в порядке. Точнее, не в порядке. Сюэ Ян отбрасывает белую полоску ткани в сторону и ведет пальцами вдоль виска Сяо Синчэня, а после с интересом оттягивает одно веко, заглядывая в пустую глазницу. Воровато оглянувшись по сторонам, будто его может кто-то за это осудить (хотя вот что его точно меньше всего волнует!), он склоняется вниз и дотрагивается губами до края темного провала. Ресницы щекочут кожу, а на языке оседает привкус крови. Видимо, не далее как сегодня с утра вновь открылись раны.

— И ничего в этом такого страшного нет, чтобы закатывать истерики! — сообщает Сюэ Ян, отстраняясь. Когда он пытался такое провернуть с даочжаном, пребывающем в сознании, получил столь резкий отказ, что аж диву дался. Так что сейчас он просто обязан был попробовать, чтобы унять свое любопытство. Исследовательский интерес, ничего более.