Акциденция

— Это захоронения купеческого рода Решетовых, — уточнил батюшка, указывая и на постамент с разбитой статуей, и на несколько весьма затейливо украшенных стел, с которых в нескольких местах мраморные завитки и цветы были варварски сбиты, — а могила эта детская… вот же ироды, такое учинить! Прости Господи… — и закрестился опять.

— А эти чьи? — спросил я, указывая на безголового и безрукого ангела и сбитый полностью барельеф на монументальном обелиске. Остальные-то памятники в этой группе были так стары, что их покрывал толстый слой мха, который видно и не дал осквернителям раздолбать их сильно, и теперь на них лишь кое-где виднелись сколы и каверны от острого конца лома, которые-то и напоминали следы от снарядных осколков.

— Это Дёминские… — ответил отец Семеон, — а вот те Свешниковых, — и повел рукой в сторону высоченного белого креста со сбитыми плетями мраморного плюща и кучи осколков на соседнем постаменте.

— А что это было за изваяние? — поинтересовался я, потому как куски камня оказались совсем уж нераспознаваемыми и понять, что они собой представляли в цельном виде, было совершенно невозможно.

— Скорбящая дева… самый последний памятник, возведенный в этой части кладбища. Его Михал Ефремыч установил на могиле своей матушки перед самым отъездом… буквально за день, если правильно помню.

— Отъездом, — усмехнулся я, не удержавшись, — драпал он, как все они тогда драпали!

— Пусть так, — дернул сухонькими плечами отче, — но долг свой сыновний выполнил. По божески поступил, не уехал в дальние края, не почтив память матери. Но спешил видно сильно и работу мастера не проверил. Криво тот деву установил, с наклоном вперед, а оттого ладонь ее воздетая, что должна была простираться к небу, в сторону указывала. Тогда такие дела в слободе творились… неспокойные очень… так что, нам с отцом Алексием недосуг совсем было за таким делом присмотреть. А когда хватился я, увидел сей непорядок, то уж все застыло крепко — не свернуть с места, если только основание откапывать. Но я ж тогда, считай, на приходе остался один, отец-то Кирилл пришел только — неопытным был… так вот и не дошли руки, а потом и забылось. Теперь же вот, ироды окаянные, безбожники поганые, что сотворили… прости Господи меня за грешное слово, — и пошел опять крестится и кланяться, повернувшись в сторону храма.