Палаццо Волкофф. Мемуары художника

В Равенне были и другие, хорошо знакомые мне Распони: две сестры и брат[131], которым принадлежал дворец, раньше бывший во владении графа Гвиччоли и ставший знаменитым благодаря Байрону[132]. Недалеко от Равенны, в Савиньяно-ди-Романья, у них имелась собственность, состоящая из большого дома и красивого парка. Эта семья происходила от Распони-Бонапартов, потомков Мюрата. Их матерью была княгиня Гика, румынка[133]. Старшая дочь Луиза каждый год на два месяца ездила в Париж к своей тете, принцессе Матильде Бонапарт[134]. Между двумя сестрами существовала значительная разница в возрасте. Я проводил целые недели с ними в этом доме; им управляли старые слуги, подобных которым больше не найти.

Мой опыт показывает, что итальянские семьи, живущие в сельской местности основную часть года, имеют черты характера, весьма схожие с русскими, — то же гостеприимство, та же доброта сердца, то же сострадание к менее удачливым людям, и то же самое желание прийти им на помощь. Младшая из двух сестер, Эуджения, по прозвищу Ни, была очень красива и имела большой и оригинальный талант к рисованию. Она создавала замечательные офорты из цветов, строение которых так хорошо понимала, что из нескольких маленьких фрагментов растения она всегда могла сотворить картину.

Однажды, покидая Венецию, две сестры прибыли на вокзал на полчаса раньше. Я предложил Ни, чтобы мы воспользовались этим нашим получасом и посмотрели неизвестные ей достопримечательности рядом с вокзалом — прежде всего, церковь Скальци с ее фреской Тьеполо, уничтоженной австрийцами во время войны[135], а также два красивых колодца во дворах двух дворцов.

Нам пришлось торопиться, и мы побежали вместе, смеясь. Побывав в церкви, мы подбежали сначала к одному, а потом к другому колодцу, а затем поспешили обратно на станцию. Простая старушка, которая тихо стояла в ожидании и перед которой мы несколько раз пробегали мимо, внимательно посмотрела на нас. Внезапно, с выражением скорби и глубокой убежденности, она заявила: «Две потерянные души!».

Всегда после этого я называл Эуджению «моя потерянная дута».

Единственный брат этих двух сестер, Джулио Распони, слыл большим оригиналом. Имея крепкие аристократические убеждения, он, тем не менее, хорошо умел, благодаря своему большому такту, устраивать сделки с жителями Сеттиньяно, которые были в основном социалистами или коммунистами: они всегда прекрасно ладили между собой.

Он был ленив от природы и заявил Консервативной партии, которая, несмотря на большие трудности, сумела избрать его депутатом в парламент, что его нога никогда туда не ступит. В тот момент ему никто не поверил, но он сдержал свое слово!

Хотя, как правило, ему нечем было заняться, он хорошо разбирался в делах, и все сельскохозяйственные улучшения, которые он рекомендовал своему агенту или его сестрам, были успешными.