Рубикон Теодора Рузвельта

В Париже идею горячо поддержал прославленный организатор строительства Суэцкого канала виконт Фердинанд де Лессепс. «Великий француз», как его все называли, желал прорыть новый водный путь по собственному успешному египетскому образцу — на уровне моря без единого шлюза. Лессепс лично прибыл в городок Колон, откуда планировалось рыть канал — когда-то именно в этом месте Христофор Колумб в свое четвертое американское плавание искал проход к восточной части Индии.

1 января 1880 года семилетняя дочь Лессепса под звуки оркестра вынула первую лопатку грунта. В воздух взлетели пробки от шампанского. Затем были парад и фейерверк. Супруга виконта мадам де Лессепс в тот день немного обгорела на солнце.

Созданная «великим французом» и широко разрекламированная «Всеобщая компания Панамского межокеанского канала» насчитывала 800 тысяч акционеров — от крупных парижских политиков до средней руки буржуа. Панама представлялась им новым Эльдорадо, южным краем грез, сулившим сказочные дивиденды и дерзновенные инновационные свершения. Французская республика гордилась своим замечательным сыном, и проект Панамы считался приоритетной национальной и общественной задачей государства.

За первые восемь лет на строительство канала было истрачено 300 миллионов долларов (почти в два раза больше, чем предполагалось), а выполнена лишь треть задуманного. Земляные работы продвигались со скоростью улитки. Скальный грунт вулканических холмов Панамского перешейка и постоянные оползни грозили погубить проект. Рушились скалы и низвергалась с отвесных стен порода, сметая вагонетки, рельсы, людей. Страшные бедствия приносила Крокодилья река — Чагрес: в сезон дождей только на одном из ее участков проносилось в секунду две трети объема воды Ниагарского водопада, уничтожая на своем пути все, что в невероятно тяжелых условиях удавалось построить в сухую погоду.

Технические сложности оказались лишь малой толикой проблем. Проклятием болотистых, кишащих насекомыми лесов Панамы, были тропическая лихорадка, малярия, холера, тиф, дизентерия и полдюжины других болезней, — но настоящий ужас вызывала скоротечная желтая лихорадка, или «американская чума», за несколько дней сводившая человека в могилу. По сравнению с этими гиблыми местами жаркая, но сухая египетская пустыня казалась настоящим курортом.

Одним из тех, кто прибыл в 1887 году на перешеек с радужными надеждами, оказался художник Поль Гоген. Искавший возможность переселиться в тропический рай, Гоген даже планировал купить домик на атлантическом побережье Панамы. Через месяц с небольшим он бежал из «американского ада», благодаря чему, скорее всего, остался жив.