Рубикон Теодора Рузвельта
- Автор: Спивак Леонид
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-251-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Рубикон Теодора Рузвельта». Краткое содержание книги:
Некоторые авторитетные американские лингвисты встретили предложение с пониманием, ибо многие страны в разное время уже провели собственную реформу национального письма. В истории российской письменности произошли даже две радикальных реформы: петровская 1708–1710 гг. и советская 1918 года.
Между тем Конгресс, уставший от нововведений Рузвельта, решил дать бой. Один за другим поднимавшиеся на трибуну законодатели яростно отстаивали английский язык как «национальную святыню». Газета «Нью-Йорк Таймс» заявила, что напечатает президентское послание только в соответствии с традиционной орфографией. Другие газеты утверждали, что президент сам пишет с ошибками, и предлагали «упростить» написание фамилии Roosevelt в разных забавных формах. В конце концов, «неистовый Теодор» решил оставить эту затею. Впрочем, дискуссии о реформе орфографии продолжаются и в компьютерный век, а многие поколения американцев называли Spelling (Правописание) самым трудным для них предметом в школе.
Рузвельт не чуждался театральных эффектов. Подписывая в Голубом салоне Белого дома государственные документы, он окунал перо в чернильницу, принадлежавшую президенту Аврааму Линкольну — так лишний раз подчеркивалась преемственность курса великого реформатора. Самого Рузвельта газетчики прозвали «сгустком энергии», «вулканом», «паровым катком». Его предшественник Мак-Кинли принимал одного просителя «из народа» в месяц. Только за первый год президентства Теодор принял полторы тысячи посетителей. Когда на приеме в Белом доме выстраивалась длинная очередь гостей, желавших лично поздороваться с Рузвельтом, оркестр морской пехоты США, игравший на подобных торжествах, ускорял темп, чтобы помочь президенту быстрее справляться с пожатием рук.
Художник Василий Верещагин вспоминал: «Можно только дивиться умению Рузвельта всякому сказать какую-нибудь шутку, со всеми и посмеяться, и поговорить о деле, в противоположность покойному президенту Мак-Кинлею, всегда торжественному, медлительному в речах и поступках, почти никогда не позволявшему себе снисходить до шутки и панибратства с кем бы то ни было».
Ему, безусловно, нравилось быть президентом, находиться в гуще событий, вращать «штурвал истории». Свое президентское служение Рузвельт называл «bully pulpit» — «великолепной кафедрой», «высокой трибуной». С очередной огромной кружкой кофе он не уставал диктовать сменявшим друг друга измученным стенографисткам письма, послания, ответы, депеши и распоряжения. Он не переставал говорить, и на каждый завтрак, ленч или обед приглашались самые разные люди для обсуждения тех или иных вопросов. Английский парламентарий Джон Морли заметил, что «увидел в Америке два чуда природы — Ниагарский водопад и президента Соединенных Штатов».
Интерьер Белого дома
Одновременно с чередой государственных дел и нескончаемыми политическими перипетиями Теодор Рузвельт продолжал поглощать один том за другим: пьесы Шекспира, «Потерянный рай» Мильтона, романы Вальтера Скотта, часть «Саги о Нибелунгах», а также много книг своих современников — Льва Толстого, Джека Лондона, Г. Сенкевича, Марка Твена, Р. Киплинга, А. Конан-Дойла и многих других.
Короткий долгий путь
В дни, когда экспедиция Рондона-Рузвельта медленно продвигалась сквозь бразильские дебри, в Западном полушарии произошло событие, имевшее огромное значение для всей мировой цивилизации. В январе 1914 года видавший виды старый пароходик «Александр Ла-Валлей», осуществил пробный транзит через шлюзы Панамского канала. Официально открытый спустя несколько месяцев, Панамский канал стал одним из крупнейших строительных проектов нового века. Тем временем политик, стараниями которого появилось это «чудо современного мира», страдал от приступов лихорадки в глухом углу амазонской сельвы и экономил на каждом сухаре.
Идея прорыть судоходный канал через узкий перешеек, соединяющий Северную и Южную Америки, но отделяющий Тихий океан от Атлантики, рождалась еще в горячих головах конкистадоров и колонизаторов XVI века. Первым в ряду испанских прожектеров был капитан Эрнан Кортес, покоритель империи ацтеков. Два величайших океана планеты разделяли каких-нибудь пятьдесят миль, но всемогущий испанский король Филипп II наложил запрет на подобные идеи, поскольку «что Господь соединил, человек разъединить не может».
В середине XIX столетия США заключили соглашение с Великобританией, контролировавшей Белиз (Британский Гондурас) и Берег Москитов (Атлантическое побережье Никарагуа), согласно которому обе державы отказывались от попыток установления единоличного контроля над будущим Межамериканским каналом и гарантировали его нейтральный статус (само слово «Панама» родилось от определения «Panamerican», то есть «всеамериканский»). Шли десятилетия, но ни Англия, ни США не решались приступить к осуществлению слишком дорогого и рискованного проекта.