Электронная книга - «Эльф из Преисподней. Том 2 (СИ)». Краткое содержание книги:
— Если не тело, то остаётся информация. Полная и без прикрас. Уверен, ты собиралась накормить меня недомолвками, а то и просто ложью, кое-как приодетой в тонкий слой правды.
— Иными словами…
— Иными словами: я подпишу договор на нескольких условиях. Первое — это честно ответить на мои вопросы. Ложь я почувствую, так что советую не юлить.
Ну, не то чтобы я мог почувствовать ложь. Эмоциональные перемены в девушке — запросто. Но прирождённые лгуны и прочие ответвления политиков с лёгкостью могли верить в свои же слова, оставаясь спокойными, пока несут полнейшую околесицу.
Ничего из этого Анне знать было не обязательно.
— Что ещё?
— В Увер-Тьюре есть разумные, помимо тебя и Фирса?
Она на мгновение запнулась.
— Н-нет. Были слуги, много слуг, однако они в отпуске.
— Неоплачиваемом и неопределённом по срокам?
Сверкнув глазами, Анна побарабанила пальцами по блюдечку.
— Позволь угадать, второе условие — это полный финансовый отчёт ван Ранеховен за все годы после переезда?
— Не совсем. Второе условие — это придержать договор. Не махать им в высших кругах. На несколько дней, а желательно до тех пор, пока я не уеду. Видишь ли, когда Гаэмельс направлял меня сюда, он предполагал, что я загоню тебя в тупик, а не покажу выход из лабиринта.
Не трудно было предположить реакцию Триумвирата на то, что Анна с моей помощи избежит уготовленной ей участи. Если бы в имении оставалась прислуга, я бы и заговаривать об этом не стал. Шпионы эльфов в первый же вечер передали секрет своим хозяевам, как бы ни таилась девушка. Но поскольку подле Анны находился один Фирс и старик не смахивал на предателя — да и на того, кто способен запомнить, как одевался этим утром…
— Если это можно назвать выходом…
— Неужели поцелуй так обидел тебя? Мне понравилось.
— С одной стороны, я готова пережить десяток таких, лишь бы вернуть роду величие. С другой, целовать даму без её согласия — это домогательство и, вообще-то, преступление против этики, эстетики и государства.
В жизни не поверил бы, что Анна выбрала формулировку первого предложения случайно. Она была достаточно здравомыслящей девушкой, чтобы избежать простейших ловушек. А значит…
— Раз ты готова, я буду только рад скрепить договор поцелуем.
На щеках девушки проступил румянец, но со смущением он имел мало общего. Хотя бы потому, что я ощутил негодование, бурлившее в Анне.
Наверное, это её подсознание выдало себя. А гнев — защитная реакция сознания, которое пыталось убедить себя, что ему не понравилось.
Да, именно так.
— Немалый шаг вперёд — спросить разрешения, — язвительно бросила она.
— Разве попасть в девичье сердце можно лишь по пропуску?
— Женское сердце очаровывают, а не берут в осаду. Это все условия?
Долгоиграющих планов на Анну у меня не было. Природа нашего соглашения перечёркивала возможность рабства, да и заполучи я её в качества раба, что делал бы с ней? Не прятать же от Лютиэны.
— Все.
— Я согласна.
И Анна взяла ручку, чтобы расписаться напротив своего имени. Моё тоже было заботливо вписано в пропуски; какая предупредительность!
— Секунду, — остановил я её, — Я подпишу, когда ты закончишь рассказ. Если он устроит меня и я не пойму, что ты пичкаешь меня брехнёй.
Чего-чего, а пощёчины я не ожидал. Я мог увернуться — Анна не блистала выдающимися физическим навыками. Но её рвение показалось мне умилительным.
— Ван Ранеховен не лгут партнёрам, — процедила она, прищурившись. От неё повеяло яростью.
Я коснулся горевшей щеки. Безмятежно улыбнулся. До чего серьёзно Анна относится к долгу перед предками! Будь на её месте кто-то менее забавный, я бы, пожалуй, вытряхнул из него сведения силой; меня-то не останавливали глупые консервативные предрассудки Триумвирата насчёт праймов. Но за эту энергичность, за волшебную противоречивость чувств девушки я был готов простить ей некоторые вольности.
— Если ударишь ещё раз, сделка отменяется, — предупредил я, опустив, что последствия для девушки будут неблаговидными.
Даже моё милосердие знало границы.
Едва ли замечание покоробило её, а вот то, что она вышла из себя настолько, что занялась рукоприкладством, пробудило в ней вину. Капельку вины. Девушка не стала развивать тему, вместо этого спросив:
— Что тебя интересует?
И наполнила опустевшую чашку.
— Отношения Людвига и Триумвирата. Чем он занимался для них?
— Писал хорошую музыку. Проектировал лунную базу.
— А ещё? — надавил я.
Безмолвно Анна вытянула руку вперёд — медленно и осторожно, чтобы я не принял это за повторное покушение. Перстень, чересчур большой для её тонких пальцев, наполовину съехал. На его боку скалился поднявший лапу лев, а ниже была вытравлена надпись: «Per aspera ad astra[6]». Анна развернула кольцо, выставив напоказ чистый сапфир в оправе из тусклой серебряной короны.
Пару мгновений мы молчали, пока Анна со вздохом не убрала ладонь.
— Ты точно не из Триумвирата, — заключила она, — Гаэмельс бы мне руку по локоть отсёк, чтобы заполучить его.
— Зачем?
— Этого я и сама не знаю, — признала она, — Но знаю, что Людвиг, помимо написания отличных сонат и проектирования прочных домов, курировал разработку атомного оружия для Французской республики. Без него война окончилась бы куда большим разгромом. Вернее, она закончилась бы однозначной победой России, а не апокалипсисом, который едва не уничтожил планету. Для Франции он сошел за ничью.
А вот это открывало множество новых горизонтов.
Действительно, откуда бы у Триумвирата взяться ядерным боеголовкам, которые эт’Иильубер так хотели сбросить на могикан? И почему мнение Людвига должно было как-то повлиять на их желания?
Так и складывалась цельная картина. Людвиг, который, несомненно, чувствовал вину за то, что послужил одной из главных причин глобальной катастрофы, переехал в Америку. Там его таланты не остались незамеченными: эльфы завербовали его, чтобы он строил для них новый дом на Луне, однако вряд ли они ограничились лишь им.
— Он делал оружие и для Триумвирата?
Анна пожала плечами, прежде чем глотнуть чая.
— В отличие от вас, людям не дано застать своего прапрапра… и далее по списку… деда. Он не делился со мной соображениями и секретами. Всё, что мне перешло по наследству вместе с этим перстнем, Увер-Тьюром и бессчётными долгами — это название одного из последних проектов Людвига. Он умер быстро, не успев позаботиться о секретности, — похоже, до самого конца старательно гнал от себя мысль, что уже стар. Слишком деятельный для того, чтобы задуматься, что будет, когда он умрёт. А после него остались кое-какие незашифрованные документы, с которых наследник Людвига успел снять копию, прежде чем их забрали эльфы.
— И что в них?
— Не зашифрованы они лишь по меркам магов. Скорее всего, если дать их учёным, из тех, что либо гениальны, либо безумны, они что-нибудь поймут, однако никто из моих предков не рискнул доверить их посторонним. Цена ошибки была чересчур велика, ведь Триумвират не оставил нас в покое. Он вежливо и обстоятельно перерыл часть недвижимости ван Ранеховен, пока мы не спохватились и не прогнали настырных эльфов с наших владений. В ход пошёл плохо прикрытый шантаж: на переговорах намекнули, что у семьи есть документы, публикация которых не понравится эльфам. С тех пор Триумвират действовал более осторожно. А ван Ранеховен последовательно теряли своё состояние. Дома, имения и бизнесы выкупали твои ушлые ушастые родственники, которые камня на камне не оставляли от них в попытках что-то найти. Сомневаюсь, что они искали наш скромный компромат. Зато их приводила в экстаз любая вещь, оставшаяся после Людвига. Как этот перстень, например.
И Анна замолчала, разглядывая отблески света на гранях сапфира.
6
Per aspera ad astra (лат. «Через тернии к звёздам») — известное изречение, означающее «Через усилие к победе», «Через трудности к триумфу».