Электронная книга - «Эльф из Преисподней. Том 2 (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я бы и сама чудесно справилась!
— Не глупи. Чем меньше ты будешь упрямиться, тем скорее начнёшь развиваться.
И приносить пользу. Этот пункт я опустил.
Эллеферии до жути надоело быть мёртвой. Это понял бы и ребёнок. Но она набивала себе цену, отказываясь соглашаться легко. Эти социальные танцы могли продолжаться долго, очень долго. У богов всегда было плохо с чувством времени, а мёртвые боги совершенно переставали обращать на него внимание. Потому я счёл нужным подстегнуть Эллеферию.
Конкретно — взял её ладонь в свои, вынудив её проникнуться касанием. Ранее любой напор разрушил бы иллюзию. Сейчас же я слегка сжал пальцы без боязни провалиться под призрачную кожу.
Овладевая телом, демоны на какое-то время терялись в потоке ощущений, которые приносит материальный план. Боги воспринимали реальность иначе, однако и для них идея прикосновения, влияния внешнего на их оболочку оставалась заманчивой штукой. А если это мёртвая богиня, отвыкшая от подобного…
Ничего удивительного, что Эллеферия вырывалась лишь для проформы и вскоре замерла. Она смотрела на меня испытующе и немного испуганно, растеряв боевой пыл.
Я лишь слегка лгал ей. Если бы не воля, касания бы не состоялось. Но какой торговец откажется выставить свой товар в наилучшем свете?
— Прекрати дразнить Петра, — сказал я твёрдо, — Ты знаешь, что причиняешь ему боль неопределённостью, и чем дольше это продлится, тем хуже окажется похмелье, которое придёт на смену влюблённости. Он не перестанет верить в тебя, если ты ему откажешь. А даже если перестанет — ты уже не в темнице и не вернёшься туда. Ты не исчезнешь. Не цепляйся к его напрасным надеждам. Не приковывай его к себе лишь потому, что боишься одиночества. Поступая так, ты вредишь свободе Петра, а значит, предаёшь своё естество. Так ты никогда не сумеешь вернуться к жизни. Это мой первый урок: не иди наперекор тому, что породило тебя.
Эллеферия промолчала, опустив взгляд.
Осторожно высвободилась — я не мешал.
Погладила кисть, будто втирала в неё фантом прикосновения.
— Я бы и сама догадалась до этого.
— Когда-нибудь, — согласился я, — Когда-нибудь ты научишься использовать смертных, не впадая в зависимость от них. Пройдёшь по тернистой тропе, которой идут все боги, — или окончательно исчезнешь в процессе.
— С каждой такой репликой в тебе всё меньше от эльфа.
— Сомневаюсь, что на свете отыщется хоть один эльф, способный обучить богиню.
— Даже не отрицаешь… — Она вдруг схватила меня за щёку, потянула, точно рассчитывала стянуть кожу и увидеть, кто же на самом деле стоял перед ней.
Я дал ей пощипать меня пару мгновений, прежде чем отстранился. Чем скорее Эллеферия привыкнет к телесному контакту, тем лучше. Это пойдёт на пользу и её воскрешению, и моим личным целям.
— Мы договорились?
Эллеферия не желала признавать поражения. Однако оно таилось в её прищуре, выдавало себя в закушенной нижней губе и паузе перед ответом:
— Ты узнаешь.
Кивнув, я прошёл мимо неё и вручил брошку Петру.
В скором времени его ждёт серьёзный разговор, а меня — формальное признание как наставника.
С этим разобрались. На очереди — визит к Анне.
Глава 18
Новый день принёс новые сюрпризы.
Во-первых, едва позволив телу пробудиться, я почувствовал, что у меня что-то не так с головой. Нет, не с её наполнением, ибо разум мой был чист и светел, как и всегда.
А вот причёске досталось.
Гадать о том, кто заплёл мои волосы в тысячи косичек, долго не пришлось. Ехидное хихиканье пикси, оценившей результаты своих неправедных трудов, улетело вслед за самой феей в коридор, куда я выскочил, чтобы поймать мерзавку.
До чего злопамятное создание! Всего-то отверг её пьяные поползновение, и вот результат. Волосы напоминали дремучую чащу, с которой не справилась бы ни одна расчёска.
Во-вторых, Лютиэне кошмарная причёска понравилась, и сестра отказалась распутать её для меня. Зато она вволю позабавилась, теребя мои кудри, пока я с тоской разглядывал себя в зеркале. И утешительный поцелуй в щёку от неё ни капли не помог разобраться с напастью.
К сожалению, воля в таких случаях пасовала. Потому я потратил битый час на то, чтобы избавиться от колтунов. В процессе я, кажется, лишился порядочной порции волос, ибо на середине слегка разозлился и стал дёргать их безо всякого опасения.
Хорошо, что хотя бы Фаниэль никуда не умотала. Болтовня с ней немного отвлекала.
Ах, если бы у меня не было важных дел, то я бы попросту махнул рукой на приведение себя в порядок. Однако нельзя совершать важные визиты с птичьим гнездом на макушке: тебя не будут воспринимать всерьёз.
Когда я кое-как привёл себя в порядок, то безуспешно порыскал по комнатам в надежде поймать Дженни и преподать ей урок. Увы, джунгли тётушкиных апартаментов надёжно скрыли в себе крошечную фею.
Потому я наскоро позавтракал, наказал Лютиэне убрать весь сахар и ни в коем случае не выдавать его Дженни, сопроводил поручение солидной стопкой даларов на безделицы (другую пачку заблаговременно кинул под кровать) и выбрался на улицы Эльфятника. За мной по воздуху неспешно плыл пузатый чемодан.
Накрапывал редкий противный дождь, и это подмачивало и без того отнюдь не радужное настроение. Я мельком подумал, что стоило бы вернуться, напоследок обнять вещь, чтобы поймать волну присущего мне добродушия. Однако поблизости сверкнула жёлтая молния такси. В ответ на поднятую руку приветливо распахнула дверь, которую шашечным порядком пятнали чёрные квадратики.
Лучше так, чем метаться туда-сюда, впустую растрачивая силы на то, чтобы отгонять дождевые капли.
— В Увер-Тьюр, — бросил я, усевшись на переднее сидение. Чемодан вплыл следом, аккуратно приземлившись на колени.
Водитель, приметивший мои заострённые уши, был предельно вежлив и молчалив, но от удивлённых взоров, бросаемых украдкой, удержаться не смог. Видимо, местные эльфы редко пользовались общественным транспортом. В самом деле, они же все до одного принадлежали к высшему классу; вспомнился Ардовен с его личным шофёром.
Выходило, что я выделялся среди родичей предельным аскетизмом. Мысль одновременно щекотала самодовольство и была неуютна: может, стоило жить на широкую ногу?
Водитель включил радио. Наигранно радостные голоса принялись выплёвывать миллионы новостей, которыми разродился за сегодня Манхэттен. Как ни пытался, не ощущал в этой штуковине, транслирующей голоса на тысячи приёмников, ни капли магии. Все извивы материи, позволявшие существовать радио, порождались сугубо физическими, сугубо низменными причинами.
Небоскрёбы за окном сменились плотной застройкой многоэтажных близнецов, смазанных многочисленными парками. Затем, когда такси выехало за городскую черту, на первый ряд выплыли древесные ландшафты с вкраплениями дач и просторных полей. К самой дороге жались разве что бесчисленные закусочные.
Проехали Денвилл — кряжистый городок, где к каждому двухэтажному домику была приписана личная лужайка, а каждая улица непременно снабжалась флагштоком, где развевалось знамя Триумвирата.
Свернули на змеистую полутропу, лишённую асфальта. Расстановка деревьев потеряла в дикости. Стволы выстроились ровными рядами, которые, впрочем, портила плотная поросль. Тем временем дождь превратился в бурный и сладостный ливень, который терзал порыжевшую листву.
Имение Увер-Тьюр отбросило всякий стыд и представало перед внешним миром обнажённым. Не было ни поста на дороге, ни самых захудалых ворот с символическим заборчиком. Сама усадьба возвышалась над обступившим её садом; подставившись всем ветрам, воссела на холме, чьи покатые склоны были покрыты высокой травой. Её усеивались штук шесть клякс — бывших клумб, совершенно одичавших, и выжили в этих островках лишь кусты сирени и жёлтой акации.