Вот оно, счастье [litres][This Is Happiness]

Ввиду местного феноменального отрицания дождя – здешние приходы отказывались признавать, что на них вообще когда-либо проливался дождь: В Фахе лило? Правда? А у нас всего капля упала – теперь началось то же состязание в связи с солнцем. В Буле было жарче, чем в Фахе, но, вы учтите, не сравнить с Лабашидой; над Килмёрри солнце лютовало, а в Килдисарте за три минуты кожа на человеке сгорала начисто. В Кахерконе – за две. С сообразительностью одновременно и языческой, и бравшей начало в церковном календаре, публика улавливала, что оказаться на Пасху в любимцах у солнца означало оказаться в любимцах и у Сына, и в таком-то жаре и свете возражать этому не приходилось.

Избранность влекла за собой определенные испытания. Крестьяне, только теперь осознавшие, что всю жизнь прождали вёдра, вдохновились и захотели выгадать на ясном деньке, но вынуждены были следовать предписаниям Страстной пятницы.

Страстная пятница была днем почти полностью неподвижным. Вдумайтесь. Кое-что прекрасное исчезло. Тишина ложилась на зеленые просторы подобно алтарному покрывалу, и не только на три часа Мук и поклонения Кресту. Закрыты пабы. Работы производились лишь самые необходимые, никакого строительства, лошадей не подковывали, потому что нельзя заколачивать гвозди – эта заповедь держалась в Фахе вплоть до бума, когда рухнула Церковь, а электрические гвоздезабивные пистолеты превратили зверскую действительность Голгофы в легенду.

Фаха оставалась Фахой, и поэтому находились исключения. Браконьерство, уже широко распространенное, в Страстную пятницу Христом дозволялось, и ребята юные и старые копали червей и отправлялись на реку с удочками всамделишными или самодельными. С учетом того, что в Пасхальное воскресенье полагалось выглядеть как следует, цирюльникам и мануфактурщикам дозволялось держать свои заведения открытыми. Если стричься в Страстную пятницу, утверждала Суся, головных болей не будет целый год. По некоей неведомой логике сапожник Джек был вдобавок и деревенским цирюльником. Коротко сзади и сбоку – универсальная стрижка, распространенная похвала по итогам: “скальп снят”; от выстриженных линий и белой кожи на загривках мужчины смотрелись юными и готовыми к гильотине. Мануфактурной лавке Бойлана хорошая погода принесла двойную прибыль: во-первых, потому что в Фахе поговорка была строго обратная – копить полагалось на белый день, а во-вторых, ни у одной женщины не нашлось облачения достаточно легкого для такой-то жары.