Сибирская эпопея

Жители поселка отнеслись к событию куда более сдержанно. Поселок оцепили, пролеты над ним запретили, речное сообщение отменили. Людей из ближайших домов эвакуировали, и все, у кого была возможность, уезжали из поселка. Березовцы распространяли пугающие слухи: достаточно одной искры, чтобы сгорела вся тайга на десятки километров вокруг. Как вспоминает одна из старейших жительниц поселка, «мы оставались здесь, но жизнь стала невозможной. Стоял чудовищный шум. Даже на другом конце поселка нельзя было спокойно разговаривать. Нужно было постоянно носить ушанку, закрывая уши. Все было залито грязной водой. Огороды были разрушены. Нам всем было очень страшно, но куда было бежать, да и как? Это было как цунами».28

Газовый фонтан наводил ужас на жителей Берёзова еще полгода. Пока не настала зима. Выпал снег, и по лесным дорогам прибыла колонна с аварийно-спасательным оборудованием. Часть местного населения уже привыкла к этому шумному и беспокойному соседству. «Некоторые даже ходили мыться в фонтане. Но одного из них, Евгения Лютова, убило обломками. На его похоронах не было цветов».29 Только следующей весной, в феврале 1954 года, бешеный рев газа заключили в газопровод, и неподалеку от поселка возник газовый факел. Скважину закрыли цементной плитой, а чуть позже там появился небольшой памятник. Александр Быстрицкий, начальник буровой партии, сначала получивший выговор за самовольный выбор места бурения, был полностью реабилитирован и в 1964 году стал лауреатом Ленинской премии. Позднейшие разведочные работы показали, что в изначально запланированном месте бурения его партия ничего бы не нашла.30