Сибирская эпопея

Когда после войны руководитель нефтяной промышленности Николай Байбаков решает приступить к рискованным изысканиям в Сибири, целое поколение геологов уже уничтожено. Ограниченное количество трудовых ресурсов только усложняло задачу. Практически отсутствуют геологические карты бескрайних просторов Сибири, и в выборе мест, куда можно направить немногочисленные геологоразведочные партии, министерство опирается только на неубедительные теории. На тот момент, согласно самой распространенной их них, углеводороды следует искать в угленосном окружении. Если это так, поисковые усилия следует направить на каменноугольные бассейны Южной Сибири, в частности на Кузбасс, горнопромышленный район к востоку от Новосибирска. Специалисты созданного в 1946 году Министерства геологии считают, что в этом районе велики шансы обнаружить промышленные запасы нефти, что благоприятных результатов можно ожидать в кратчайшие сроки и с минимальными затратами,19 – сообщает авторитетное издание в 1948 году. Фактор времени – весомый аргумент в этой охоте на сокровища, объявленной государственной властью. Задача не в том, чтобы искать, а в том, чтобы найти, в этом и состоит принципиальное отличие.

Легко догадаться, что выбор Южной Сибири в качестве приоритетного направления разведочных работ объясняется не только научными воззрениями того времени. Региональное лобби также заинтересовано в привлечении инвестиций, которые могут последовать за разведками. В этом смысле сильная позиция у Новосибирска: город, возникший на Транссибирской магистрали, после войны стал неофициальной столицей Сибири и начал развиваться ускоренными темпами. Туда перенесли крупные гражданские и военные заводы, там была стратегически важная транспортная ось, а через 10 лет в его лесистом пригороде появился научно-исследовательский центр нового типа Академгородок. Крупному научно-промышленному центру требовалось много энергии. Угольщики тоже были заинтересованы в том, чтобы геологоразведочные работы велись поближе к ним. Наконец, лучший аргумент в пользу Южной Сибири состоял в удаленности и плохой транспортной доступности северных регионов. Конечно, отчет об экспедиции Васильева и его призывы продолжать поиски на Севере не были забыты. Но обнаруженные им признаки нефтеносности руководство предпочитает считать счастливой случайностью.20 Нет никакой возможности оценить предполагаемые запасы. к тому же, даже если в затерянных и труднопроходимых районах Северной Сибири и будут обнаружены новые нефтеносные пласты, каким образом организовать их будущую эксплуатацию? Как вести разведочные работы в десятках, а то и в сотнях километров от водных путей, в местах, где нет ни дорог, ни взлетно-посадочных полос? Где взять энергию для бурения и перекачки? Да и кто согласится жить и работать в этих условиях: летом тонуть в болотах, а зимой переносить морозы в –300? Наконец, как организовать поставку предполагаемого богатства сибирских недр потребителям Европейской России? Неужели кто-то действительно думает, что такие жертвы оправданы?