Две жизни Алессы Коэн

— Но вы не уверены, что здесь нет пауков?

— Не полностью уверен, — он запускает еще одну сферу под свод, она медленно начинает шествие под куполом этого странного… пожалуй, строения.

Не может быть эта пещера сотворена природой, воющие вдоль стен сквозняки никогда бы не нанесли на стены такую изысканную ажурную резьбу, угадывающуюся под налетом пыли и высохшей паутины.

— Это одно из святилищ Древних, — снисходит до пояснений архимаг, удовлетворенный осмотром. — Точнее, часть его… Говорят, что раньше это была запутанная система пещер и коридоров, но до нас дошли только несколько, и посещение их… скажем так, не поощряется.

— То есть мы нарушаем какое-то табу?

— Нет, летописи и церковники говорят, что нарушивший пределы этих святилищ не будет наказан, если у него не было иного выхода. Крайняя необходимость — оправдание посещения и смягчающие обстоятельства. Некоторым смельчакам везет, они собирают растения для продажи безо всяких последствий, но таких единицы. Большинство же ломают руки и ноги еще на подходах к пещерам, — он морщится и трет предплечье, — некоторые пугаются до смерти, кого-то приходится спасать от отравления паучьим ядом… Как бы то ни было, у нас оправдание есть, как и у сотен других, кто ищет…

— Альвендиры? Люди настолько стремятся простить кого-то, наказанного Источником, что в пещеры ходят сотнями? — вырывается у меня саркастичная ремарка. Не вовремя, надо признать.

Архимаг хмурится, волшебные сферы начинают мигать, как вот-вот собирающаяся перегореть лампочка. Но свет вскоре опять становится ровным, как и его голос:

— Я совсем забыл, что ты ничего не помнишь.

Я вздыхаю с облегчением:

— А я уже подумала, что сейчас вы убедите меня не перебивать вас тем самым действенным способом, как Андриетти и мать Алессы… — я нашла еще более подходящие слова, разумеется.

Любой другой, наверное, жутко оскорбился бы, но архимаг смеется:

— Дался тебе Андриетти. Нет, я не настолько безумен, чтобы считать страх и угрозы самым надежным оружием убеждения. Этот путь слишком опасен, ведет к вседозволенности и краху.

– Путь, говорите? — я отвлекаюсь на мелькнувшую вдали серебристо-голубую вспышку, осветившую грот со сверкающе-яркими розовыми, фиолетовыми и синими сталактитами.

Огромный зал, величественный и… не существующий в реальности. Сфера архимага подходит к темному пятну грота и освещает сплошную стену с рукотворными узорами.

Я трясу головой. Галлюцинации это или нет — архимаг мне не ответит, он не уловил присутствия этого миража, пусть будет еще одно маленькое чудо или нечто непонятное. Сложу его в свою воображаемую шкатулку с необъяснимым. Что-то мне подсказывает, что скоро шкатулка может превратиться в огромный сундук, тяжелый и неподъемный, какие я видела в деревенских домах. Но это будет потом, а сейчас мне надо продолжить разговор так, как будто ничего сверхъестественного не случилось.