Две жизни Алессы Коэн

— А по виду и не скажешь, — я фыркаю, вспоминая утиную походку, но какое-то чувство мешает мне веселиться от души. Как будто надо мной нависла свинцовая туча, а ее отогнал еле заметный ветерок, но она может в любой момент вернуться.

– Нам стоит поспешить, — мастер Гвеллан рассматривает потемневшее небо и кромку светло-серых облаков на нем.

Я согласно киваю, хотя и уверена, что дождь нам не помешает, мне это откуда-то известно.

Я аккуратно кладу лепестки альвендира на безмятежное зеркало воды, удивляясь, почему вода такая прозрачная, что различимы прожилки на дне. И стоит лишь прозвучать словам прощения, как лепестки собираются в воронку и в чаше как будто начинается настоящая буря — волны, взбитые воронкой, бьют о мраморный край, плещут мне в лицо. Я зажмуриваюсь, а когда открываю глаза — передо мной снова мраморный сосуд с чистейшей водой и ни одного лепестка.

— Это да или нет? — спрашиваю я у безмятежной воды.

— Да, — говорит архимаг у меня за спиной. — Иначе лепестки бы не исчезли.

— Хорошо, — я радостно улыбаюсь чаше, почему-то не желая оторвать ладони от ее шершавых боков. Чувствую себя очень глупо, да и выгляжу, наверное, так же. А ведь у нас еще столько дел…

— Надо узнать историю матери Алессы, — с сожалением объясняю я волшебному сосуду, словно извиняюсь за то, что бросаю его.

— Да, надо, — отзывается архимаг.

Он переводит взгляд с чаши на меня, как будто ожидает увидеть что-то интересное… нет, наблюдает за чем-то подозрительным… нет, считает, что мы что-то обсуждаем без него… Глупости! Я не разговариваю с магическими водоемами, особенно с такими, которые ничего не хотят мне сообщить.

— Тогда пойдем, — я выпрямляюсь, погладив чашу в последний раз. — Еще не хватало, чтобы ваш… Каспер случайно наткнулся на мать Алессы.

– Вероятность крайне мала, — отмахивается архимаг и, прищурившись, смотрит на чашу. Но и ему она ничего не может сообщить или сообщила все, что хотела. Он кивает и подает мне руку, помогая спуститься со ступеней, и мы отправляемся в обратный путь.