Многоцветные времена [Авторский сборник]

Он ступил по колено, вихри воды ударили его ноги, он рухнул по пояс, вода закрыла его, из водяного бугра вышла похожая на кочан голова: сплавщик плыл стоя, потом он вышел, отряхиваясь, на отмель, где работали его товарищи, растер себе руки, ноги и шею, сказал им два слова, прыгнул в следующий рукав, где долго мучился и фыркал, пока снова выбрался на отмель. Остались цепи камней вроде загона, и там взметывалась самая яростная вода. Туда ступил он, как на подгнившую лестницу, и его начало швырять о камни со ступеньки на ступеньку. Он счастливо миновал и эту преграду, сизый и дрожащий вылез на последнюю отмель, свободно прошел по ней к грудам нанесенного леса и разной рухляди; покопавшись там, вытащил он шляпу, взвесил ее на руке и начал прыгать, чтобы согреться.

— Пролетариат старается! — закричал Рогулин. — Только вы мне, гражданин, вы мне тайну откроете. Я в награду ничего не прошу, только неясность эту устраните с моего пути. За все, мной потерянное, счета не подаю. Дайте только вашу тайну колупнуть поглубже. Страсть люблю тайны.

— Будет, будет! — каркая и приседая, прыгающим голосом говорил Василий Васильевич. — Дай ему бог до берега. Ах, хорош паренек, ах, хорош!

И когда увидал он, как Никифор шагал обратно из бездны в бездну со шляпой, похожей на творожный ком, он приходил в себя все больше.

— Я сразу увидал, дернулся, как он. Дойдет, в самый раз дойдет.

— Носи, барин, на здоровье! — сказал Никифор, фыркая и выходя из реки на гальку.

Руки Василия Васильевича приняли тестообразную массу и свободно вывернули ее на левую сторону. Только на первый взгляд казалось, что шляпа расползется по кускам. Войлок сильно намок, но подкладка кожаная не пропустила воды, а если и пропустила, то немного. Он ощупывал подкладку, и вода стекала по его рукам, как вечерний дождь. Рогулин хотел влезть в шляпу с ногами. Он приподымался на цыпочках и заглядывал, как школьник в девичью купальню. Никифор осматривал озабоченно ссадину выше колена. На кожаной подкладке руки Василия Васильевича нащупали то, чего не имела его шляпа: две металлические буквы, из тех, что ставят на галошах. Рогулин высунул руку, выхватил шляпу и, как ясновидящий, сразу разгадав, прочел эти ужасные знаки, загремевшие, подобно грому над рекой:

— АП, АП, АП?! Да ведь это ж Полотновская шляпа, вы не в своей шляпе гулять вышли, гражданин! Ваша шляпа, значит, дома осталась? Нехорошо с вашей стороны, нехорошо! Я вам этого не забуду, нехорошо. Других зря волновать два дня… да, да.

Рогулин обиделся. Случай снова вернул его в смешного неудачника, над которым все, начиная с этого городского человека, будут издеваться, а может, это была непонятная ему, но глупая и кому-то нужная шутка. Он повернулся и пошел прочь чрезвычайно сильными шагами.