Электронная книга - «Женщины его Превосходительства». Краткое содержание книги:
Романов возвращается и молча протягивает мне стакан с кофе. Пластиковый стакан с пластиковой крышкой. Такие продаются во всех придорожных кафе. Символ ночных путан и уставших полицейских с их дармовыми завтраками.
– Выпей, – советует он и вновь садится за руль. – Нам еще надо о многом поговорить. Не хочу, чтобы ты заснула.
Кофе должен быть черным и горьким, с воздушной пористой пенкой карамельного цвета. Арабика или Мокко. С терпким насыщенным ароматом и немного вязким вкусом. Рано утром, под первые лучи солнца на открытой террасе. Стоя босиком на теплом полу. Из тонкой фарфоровой чашки, поставленной на маленькое блюдце. Под музыку Стинга. Первый глоток, как первый вдох. Глубоко и с наслаждением. Зажмурив глаза и впуская в себя новый день. Через одну чашку кофе. Ритуал.
– Спасибо, – сжимаю в пальцах мягкий стакан, приоткрываю крышку. Внутри молочно-кофейная бурда. Много сахара, воды и молока, которое я на дух не перевариваю. Мало только самого кофе. От него не осталось и слабого напоминания.
Мужественно делаю глоток.
Заметив мое недоумение, Романов усмехается, но не считает нужным что-то добавить или пояснить. Мы снова трогаемся навстречу хмурому утру.
Делаю еще один глоток. Второй мне дается гораздо проще. Впускаю в себя новое утро новой жизни. Мысленно уговариваю себя, что могло быть и хуже. Например, остаться с Таей, продать все свои украшения и поселиться в дешевой хрущевке. Эта мысль до сих пор меня не отпускает. Держит крепко за мозговой центр и предлагает красочные картинки. Одна ярче другой. Застиранный цветочный сарафан, дешевые теннисные туфли. На завтрак овсяные хлопья, на ужин картошка. Работа в местной школе или местной забегаловке. Этакий простенький рай без проблем. Зато с чувством исполненного достоинства. И гордости.
Конечно, есть еще несколько вариантов дальнейшего развития моей жизни. Один из них мой брат. Родная дорогая кровь. Кстати, хрущевка не такая плохая идея.
– У тебя будет пять минут. Ровно пять минут, – вдруг произносит он, сворачивает к воротам и останавливается. Двигатель утробно урчит, а потом замолкает. Я растеряно оглядываюсь. В темноте не сразу узнаю родные места. Родные – громко сказано. Но все же.
– Не трать мое время впустую, – добавляет он, откидывается на сиденье и закрывает глаза. Свет падает на его точеный профиль, будто подсвечивая кожу изнутри. Упрямо сжатые губы, высокие скулы и длинные ресницы. Любая дура в возрасте от девяти до девяносто мечтает о таких. Ресницах, разумеется.
– Не смотри так, – улыбается он, не открывая глаз. – Успеешь еще.
Достает сигарету. Прикуривает.
– У тебя осталось четыре с половиной минуты.
Алина стоит у окна. Осторожно отодвинув тяжелую портьеру, задумчиво смотрит в зеркальную черноту. Ее взгляд скользит по идеально ровному, как бильярдный стол, английскому газону. По сравнению с последним разом она держится сдержанно и спокойно. Часы одиночества, несомненно, пошли ей на пользу. Прислонившись плечом к оконному откосу, Алина изучает раскинувшееся перед ней пространство. В ее руках чашка с чаем. Даже не бокал с виски. Чай давно остыл, но она как будто этого не замечает.
– Как мальчик, честное слово, – замечает она в пустоту и одергивает штору. В ее голосе слышится то ли удивление, то ли раздражение. Но все ее внимание обращено не ко мне, а к черному автомобилю у ворот. – Значит, ты все-таки решилась?
Мои приключения не производят на нее впечатления.
Мой вид не производит на нее впечатления.
Ее удивляет только то, что меня сюда привез Романов.
Она грациозно порхает по комнате и приземляется на спинку дивана. Как Колибри. Такая же тоненькая и хрупкая. В легком шелковом халатике, едва прикрывающем узкие бедра. Без следов косметики. Невинная, как агнец Божий.
– Алин, в меня стреляли, – осторожно напоминаю я. – И нет гарантии, что с тобой не произойдет того же самого.
Она отставляет чашку с остывшим чаем на столик и подсаживается ко мне на диван.
– Я приняла успокоительного, – доверительно сообщает она. Как будто это все объясняет. Все, включая психа в темном переулке. Далеко не безобидного. Берет меня за руку и прижимает ладонь к своей щеке. Ее холодные пальцы скользят по моей коже, сжимают запястье.
Она говорит:
– Если бы меня хотели убить, то сделали бы это в первую очередь. Я сижу дома, у меня нет охраны, заходи и пускай мне пулю в лоб. Так гораздо удобнее, чем бегать за тобой. – В ее черных стальных глазах светится сожаление и сочувствие. Уголки рта скорбно опущены. – По крайней мере, сначала бы это точно сделали со мной.