Электронная книга - «Женщины его Превосходительства». Краткое содержание книги:
Ни прикасаюсь к нему. Не шевелюсь. Смотрю на аппарат, как на всего лишь дорогую игрушку и вздыхаю. Если бы я могла позвонить Алине, то не сидела бы сейчас здесь. Правда жизни.
Мы едем по пустынным улицам ночного города. И между нами уже примерно с полчаса назад установилась оглушительная тишина. Именно оглушительная. Другое прилагательное к ней просто не применимо. Несмотря на музыку, разливающуюся в салоне подобно сиропу. Несмотря на шум мощного двигателя. Несмотря ни на что. Даже когда он приоткрывает окно, чтобы покурить, звуки никак не могут заполнить собой свободное пространство. Им не под силу справиться с нашим взаимным молчанием. И уже тем более, его прервать.
Я осторожно втягиваю носом табачный запах. Терпкий и острый, как восточная пряность. Но попросить сигарету язык не поворачивается. И я терплю. До одурения. До крепко стиснутых зубов.
Чтобы хоть чем-то отвлечься начинаю прикидывать свою дальнейшую судьбу. Когда нечем заняться и безумно хочется курить, такое занятие как нельзя лучше помогает справиться с навязчивыми мыслями. Действие косяка уже прошло, оставив после себя сухость во рту и желание немедленно подкрепиться. Озноб кончился, сменившись свинцовой усталостью.
Откидываю голову назад и осторожно, вроде бы случайно, бросаю взгляд на Романова. Надо признать, что смотреть на него со стороны доставляет почти эстетическое удовольствие. Любая дура в возрасте от девяти до девяносто согласится, что он красив. Даже очень. До дрожи в коленях. Что ради такого не жаль попрощаться со своей головой и продать душу дьяволу за одну только ночь с ним.
Все дело в том, что я не слабоумная идиотка. Хоть и попадаю в данный возрастной ценз.
В нем есть все, что любят женщины в мужчинах. От породистой, чуть утонченной внешности до уверенных спокойных движений. Этот образ как бы собран из мельчайших деталей, которые не только дополняют друг друга, но и наполняют его глубиной. Каждый его жест отточен до совершенства. В движениях нет ни грамма суеты. Все рассчитано на то, чтобы с минимальными затратами достичь максимального результата.
Иногда он смотрит на наручные часы. Просто чуть поворачивает к себе запястье и опускает взгляд на циферблат из черного агата. Это занимает доли секунды, но происходит с завидным постоянством. Время для него то ли враг, то ли союзник. Но их партнерство неоспоримо. Даже с врагами можно сотрудничать. Уверенна, что у него это прекрасно получается.
У каждого человека есть свое биополе. Оно как бы обозначает существование в пространстве. Холодное или теплое, светлое или темное. Неважно. Оно есть, и оно подтверждает, что человек жив. Что человек что-то чувствует, о чем то мыслит. Его личное пространство. Личная территория, на которую посторонним вход воспрещен. Романова же окружает еще и ореол силы. И эта сила ощущается позвоночником. Пятой точкой. Стоит к нему приблизиться и по коже проходят электрические разряды. Как предупреждение. Дальше пути нет. За этими мерами предосторожности трудно разобрать, какой он на самом деле. Не понять живой или мертвый. Существует ли в пространстве, мыслит ли о чем-нибудь. Ясно одно – лучше не приближаться. Не пытаться шагнуть на его территорию. Но в тоже время очень хочется. Хочется попробовать встать к нему ближе и оказаться внутри круга. Почувствовать не противостояние его силы, а защиту. Нормальное желание слабой стороны. Быть под защитой.
Но это все лирика. Права была Алина, от таких надо держаться подальше. Чем дальше, тем лучше. Взгляд у него холодный и безразличный, как осколок льда. И уж точно в нем не светится желание принимать участие в моей судьбе. Скорее он перекроит ее, как ему будет удобно, если уже этого не сделал, а потом скажет, что так и было. Но на свою территорию не возьмет. Скорее забудет, если что-то пойдет не так. Тут всегда или-или. Или принять это как неоспоримый факт и смириться или держаться подальше. Последний вариант для меня уже отпадает.
Он паркуется у придорожного кафе и выходит из машины. Прежде, чем закрыть за собой дверь, коротко бросает:
– Сиди здесь.
Я бы и не подумала, куда-то пойти. И мысли не было. Проще добровольно броситься под бульдозер. В сложной ситуации и спецтранспорт проявит больше лояльности к моей выходке. Возможно, посочувствует. Как-то проникнется. От Романова ждать подобного не приходится. Поэтому я неуверенно киваю в сторону и отворачиваюсь.
Передо мной расстилается широкая лента шоссе, окаймленная угрюмыми тенями небоскребов. В черных зеркальных окнах отражается серое предрассветное небо. Небольшое кафе примостилось на самой обочине, словно вжавшись в землю от соседства таких величественных собратьев. На неброском фасаде горит яркая вывеска «24». И еще какая-то надпись. Вроде бы «открыто». Сквозь широкие, во всю стену окна мне хорошо видно, что происходит внутри. Хотя, в сущности, там не происходит ничего. Пустынно и тихо. Как и во всем городе. Мертвые часы. В это время, с трех до пяти, люди чаще всего умирают. Статистика.