Истины в моем сердце. Личная история

Поделившись со мной своей историей, эта женщина заключила, с трудом сдерживая слезы: «Простите меня. Я понимаю, это всего лишь дом…»

Но она знала, как и все мы, что этот дом никогда не может быть «всего лишь домом».

Первая возможность лично принять участие в общегосударственном обсуждении проблемы появилась у меня в начале марта. Национальная ассоциация генеральных прокуроров (обозначавшаяся «говорящей» аббревиатурой NAAG[43]) проводила свою ежегодную многодневную встречу в отеле Fairmont в Вашингтоне, округ Колумбия. Я прилетела на нее со своей командой. Все пятьдесят генеральных прокуроров были размещены в алфавитном порядке по названиям штатов. Я заняла свое место между Арканзасом и Колорадо.

Когда разговор перешел от общих дел к общегосударственному расследованию, мне вдруг стало ясно, что оно не завершено: без ответа оставалось множество вопросов. Между тем речь на встрече шла о том, что проблема урегулирована. Была озвучена определенная сумма, и у меня сложилось впечатление, что в целом сделка состоялась. Оставалось только разделить деньги между штатами – именно это и происходило.

Я была ошеломлена. На чем основаны расчеты размеров этой суммы? Как они ее рассчитали? Как можно договариваться об урегулировании, если расследование не закончено?

Но больше всего меня потряс не произвольный выбор суммы. Шокировало то, что в обмен на урегулирование банки должны были получить полное освобождение от любых потенциальных претензий – фактически «пустой чек», иммунитет на случай любого преступления, которое могло быть совершено в прошлом. Это означало, что после достижения договоренности по вопросу о робоподписях мы вообще не сможем возбуждать против них дела, связанные с ипотечными ценными бумагами, ввод в обращение которых привел к кризису.

Во время перерыва в сессии я собрала свою команду. Во второй половине дня на повестке снова были вопросы урегулирования.

«Больше я туда не пойду, – заявила я. – Там уже все решено».

Я понимала, что они просто вернутся к тому, на чем остановились. Участники совещания не собирались идти на попятный только потому, что новый генеральный прокурор выразил несогласие. Но если бы они узнали, что я была вынуждена выйти из процесса переговоров, это могло бы насторожить некоторых участников. В том, что касалось потери права выкупа, в Калифорнии, согласно статистике, дела обстояли хуже, чем в любом другом штате. Это делало ее субъектом, власти которого были наиболее заинтересованы в привлечении банков к ответственности. Если банки не смогут договориться со мной, они не смогут договориться ни с кем. Но одно дело знать, что у меня есть этот рычаг, и совсем другое – убедить остальных в том, что я готова им воспользоваться. Если я пропущу сессию, то пустое кресло выразит мою позицию лучше, чем любые слова.