В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]

Сказать, что деятельность руководителей предприятий и организаций по выполнению этих решений была активной и качественной, трудно – отчеты свидетельствуют о вполне советском подходе к делу, когда слова серьезно расходились с делами. Да и возможно ли было в Карелии 1930-х гг. создать привычные иностранцам условия? Что же касается североамериканцев, то большинство из них, несмотря на весь свой энтузиазм, оказалось абсолютно не готово к условиям жизни в СССР.

То, что в документах именуется «жилищно-бытовыми условиями», вызывало у переселенцев шок: они не привыкли жить в бараках по 5–6 человек в комнате, без всяких удобств (один умывальник на три барака). В некоторых организациях в одну комнату селили по 2–3 семьи. В помещениях, не приспособленных для зимы, не было света, мебели, они кишели насекомыми. Вот одно из типичных воспоминаний о первой встрече иммигрантов с советской действительностью: «Последовала первая тяжелая ночь… Дети плакали, так как не могли спать на жестких лавках. В одной комнате спали двадцать пять человек. Никаких постельных принадлежностей не было. В углу комнаты еле тлела печка; на потолке слабо горела лампа накаливания. Барак был настолько дряхлым, что мы видели небо сквозь расщелины на крыше»[257].

Жилищный вопрос действительно был одним из самых болезненных. В мечтах иммигрантов Петрозаводск представлялся большим красивым городом с прямыми широкими улицами, многоэтажными домами и многочисленными парками и садами[258]. На самом деле в начале 1930-х гг. столица Карелии была маленьким грязным городом, в котором было замощено менее трети улиц, практически отсутствовало их освещение, коровы и козы паслись прямо на перекрестках. Основным городским транспортом были лошади. Электроснабжение домов велось с большими перебоями, около четверти населения жило вообще без электричества. Не было канализации и водопровода. Более 97 % домов в Петрозаводске составляли 1-2-квартирные деревянные постройки, средний возраст которых приближался к сорока годам, а каждый десятый дом стоял свыше 80 лет. Новых домов почти не строили. В одной квартире, большинство из которых были однокомнатными, проживало в среднем до 6 человек[259]. Многие семьи не могли и мечтать о собственной квартире, довольствуясь комнатой или частью комнаты. Густо заселены были и низкие, сырые, заливаемые вешними водами и абсолютно непригодные для жилья подвалы. Чрезвычайная скученность при очень неблагоприятных санитарных условиях вела к повышенной заболеваемости и смертности среди населения[260].