В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]

вынужден был обратиться в НКИД с просьбой урегулировать процесс выдачи виз переселенцам. Он писал, что с мая месяца в визах отказано 141 человеку, среди которых, кроме крайне важных для народного хозяйства специалистов, насчитывается значительная доля жен и членов семей рабочих, получивших разрешение на въезд или уже находившихся в Карелии. Подобное разъединение семей спровоцировало крайне неблагоприятные настроения среди приехавших и осложнило дальнейшую вербовку новых кадров рабочих в Америке и Канаде[245].

В 1931 г. карельское правительство планировало завезти в республику 2846 иностранных рабочих. Как явствует из отчетной докладной записки, план был выполнен на 58,5 % – рабочих в разные организации приехало лишь 1664 человека (без членов семей), из них североамериканских финнов было 1387, а остальные прибыли из Финляндии и Швеции[246]. Гюллинг жаловался, что препятствия, чинимые Наркоминделом и ОГПУ, привели к потере жизненно необходимых для экономики Карелии специалистов[247]. Но органы безопасности волновало не экономическое развитие карельской республики, а совсем другое. В январе 1932 г. первый секретарь Карельского обкома партии Густав Ровио получил из Ленинграда пакет от Сергея Кирова, в котором находились «соображения ГПУ и ЛВО[248] по вопросу о переселенцах из Канады». В этом документе указывалось, что в Карелию прибыло уже 2 тыс. финнов из Канады и США, в 1932 г. планировалось завезти еще 10 тыс. человек, а вопрос о запретных пунктах для расселения иностранцев оставался не решенным. Высказывая в целом сомнения относительно целесообразности массового завоза в Карелию иностранной рабочей силы, авторы документа «по соображениям оборонного порядка» предлагали «считать невозможным расселение иностранцев в нижеперечисленных районах и пунктах Карелии по следующим мотивам»: