Ген высоты. Откровенная история десятикратного восходителя на Эверест [litres]

Ты можешь десять раз легко сходить на тот же Эверест без дополнительного кислорода, а на одиннадцатый остаться там навсегда. Потому что у тебя не достанет того самого кислорода, чтобы спуститься. И именно на одиннадцатый раз. Хотя десять раз до этого все было отлично, и ты абсолютно был уверен в своих силах и возможностях своего организма. А все потому, что любая гора каждый раз разная. И твое состояние на ней каждый раз другое. Как бы ты ни тренировался, ни готовился. Каким бы опытом ни обладал.

Каждый раз я иду на Эверест как в самый первый. Хоть порой и кажется, что он знаком мне, как тропинка до дома. Но каждый новый раз это уже другая гора. Одного и того же Эвереста не бывает. Как и любой другой горы. Без этого понимания в горах делать нечего.

Мое отличие от других восходителей заключается в том, что я не совершаю подвиг. Я лишь иду к своей намеченной цели. А герои – да, они другие. У них другие приоритеты. И если они считают, что честно ходить на 8 тысяч+ без использования баллонов, пусть делают это совсем без них. Но не забывают при этом участь тех же супругов Арсентьевых, навсегда оставшихся на склонах Эвереста. Они тоже стремились сделать все по-честному[61].

…В тот 2000 год я был абсолютно уверен в своем успехе. Я уже видел себя на вершине. У меня за плечами уже был восьмитысячник. Я знал команду и знал, как руководить ее работой. Я мог подстроить под себя график восхождения. И тут оказалось, что я совершенно не умею руководить шерпами.

Первое, что я сделал, – я с ними поругался. Это была фатальная ошибка. Шерпы тут же отказались работать и ушли в базовый лагерь. Я абсолютно не представлял себе, что делать дальше. А все потому, что я не умел правильно выстроить с ними разговор.

У шерпов «да» не всегда означает «согласен». Или наоборот: явные сомнения могут означать согласие в целом. Я же привык к однозначному толкованию слов. Сказал – сделал. Говорю им: «Несите эти грузы в верхний лагерь». А они в ответ: «Ну, Алекс…». Я нутром чую, ответ – нет. Не выдержал и со злости замахнулся. А шерпы никогда не дерутся. Такое понятие, как файтинг[62], у них существует. Это значит, что они очень сильно ругаются. Но чтобы руку поднять – это никогда.

И вот я замахиваюсь, и они тут же вниз уходят. В то время я абсолютно не понимал психологии шерпов. А потом к тому же они все «заболели». Видимо, мстили мне таким образом. И они нам ничем не помогли.