Электронная книга - «Серебряная нить (ЛП)». Краткое содержание книги:
На самом деле меня поразило, что наши родители давали нам практически неразумное количество свободы и времени наедине. Мои даже не прилетели на бал дебютанток, якобы из-за плотного рабочего графика. Вероятно, они были в таком восторге от того, что я проявил интерес к девушке, что надежда пересилила осторожность.
Тем временем, и родители Корал казались вопиюще беспечными. До тех пор, пока «приличный мальчик» из «правильной семьи» сопровождал их дочь по ночам, они, казалось, были полны решимости позволять нам делать все, что хотим, когда и где хотим. И у них, должно быть, тоже были свои мотивы. Возможно, считали, что я оказываю хорошее влияние на их мятежную дочь-подростка. Возможно, ожидали, что я приручу, каким-то образом укрощу ее непокорность.
Но у меня не было такого намерения.
— Нам пора домой, — резко сказал я, потому что желание потянуться к ней становилось все сильнее, и это было не страсть, а скорее любопытство.
— Ой. — Она слабо кивнула. — Конечно.
По дороге домой Корал спросила, что я думаю о белых платьях, которые все дебютантки должны были надеть на бал. Я хмыкнул и слегка поморщился, прежде чем признаться, что это меня раздражает. Они напоминали свадебный наряд, что было просто странным, и олицетворяли чистоту и девственность, что беспокоило меня. Конечно, большинство (если не все) дебютанток были, вероятно, девственницами, но белые платья в сочетании со странной церемонией представления девушек миру казались чрезмерно сексуальными.
Корал искренне согласилась. Сказала, что это жутко и что она не станет так одеваться.
Я задумался о своем.
— Серьезно, не станешь? — пробормотал я.
— Да. — Она улыбнулась своей озорной улыбочкой. Я начал понимать, что это было ее фирменное выражение лица.
Но поскольку я ей не поверил, а в голове было много других мыслей, то не стал развивать эту тему.
Как оказалось, зря, в дураках остался я – а также родители Корал – в ночь бала дебютанток. Атмосфера в танцевальном зале была удушающей. Огромные двойные двери в холл были распахнуты настежь, впуская декабрьский воздух, но я все равно потел в смокинге. Только немалый рост спасал меня от чувства клаустрофобии. Я мог легко, оглядев толпу, представить себя в другом месте. Колорадо был излюбленным местом для мысленного побега.
Остальные сопровождающие на фоне меня смотрелись, словно дети. Прыщавые выпускники средней школы, только что снявшие брекеты и еще не переросшие характерную подростковую угловатость. Атмосфера глупости и застенчивости вокруг них вовсе мне не напоминала о моем прежнем «я». На самом деле мне никогда не позволялось так беззаботно проводить время. В те годы, когда мог позволить себе быть глупым и импульсивным, я был слишком занят защитой тайны о Джейми. А, может быть, всегда был стар душой, однако наши тайные отношения сделали меня взрослым не по годам – серьезным и обремененным стрессами – вместо того, чтобы стать самым счастливым в моей жизни.
Я закрыл глаза и невесело улыбнулся. Ах, но это были самые счастливые времена, несмотря на весь стресс и страх. Я бы не променял наши годы с Джейми на всю свободу в мире. И все же почувствовал укол зависти, когда другие сопровождающие смеялись, пихали друг друга и смотрели на балкон в ожидании появления дебютанток. Я не мог представить себя «нормальным», если такое вообще существует.
Я открыл глаза, расправил смокинг и повернул голову в сторону балкона. Для одного вечера жалости к себе было вполне достаточно.
Все это время я остро ощущал, что мать Корал наблюдает за мной. И демонстративно избегал ее взгляда. Я еще не совсем решил, что делать с девушкой. Она могла бы стать для меня спасательным кругом, но также могла стать и петлей. Тем временем Опал ДеВитт свалила на меня все свои надежды и ожидания – это становилось очевидным – и, поскольку согласился сопровождать ее дочь на бал дебютанток, Опал, вероятно, решила, что я взял на себя всю ответственность.
В зале воцарилась тишина, когда девушки вышли из комнаты наверху. Из-за особенностей архитектуры здания, цепочке встречающих необходимо было находиться на верхнем балконе, отцы дебютанток должны были вести своих дочерей вниз по лестнице, а затем уже сопровождающие – к их столикам.
Они вышли белоснежной процессией, белые платья и перчатки сливались воедино. У меня отвисла челюсть, когда появилась Корал. Ее было трудно не заметить. Она вышла последней, и на ней было облегающее атласное платье, которое определенно не было белым. Оно было персиковым. Корал смотрелась бы в нем обнаженной, если бы не бледная кожа.
Она не искала меня в толпе. И не смотрела ни на кого конкретно. Девушка высоко держала голову; тонкая шея была такой изящной и дерзкой. Даже на расстоянии я мог заметить, что ее грудь вздымалась от возбуждения.
Церемониймейстер, пожилой мужчина в смокинге, державший в руках стопку карточек и микрофон, диким взглядом обвел зал.
Никто не пришел ему на помощь. Ни один староста комитета сообщества дебютанток не появился, чтобы увести Корал или сообщить ведущему, как действовать дальше. Он был главным и, когда понял, что ситуация полностью находится под его контролем, сделал единственно разумный выбор: спокойно поднял микрофон и представил первую дебютантку.
Я оглянулся на Опал ДеВитт. Она смотрела на дочь с явным ужасом. Ее лицо приобрело ярко-красный оттенок. На мгновение я всерьез забеспокоился за мать Корал. Никогда еще не видел человека в такой явной ярости. Красный оттенок на ее лице сменился фиолетовым. Я не мог понять ее злости, и хотя мне было жаль эту женщину, в то же время хотелось рассмеяться.
В каком-то смысле я был таким же незрелым, как и другие молодые сопровождающие. Во всяком случае, слишком юн, чтобы понимать важность традиций и то, что значило для матери неповиновение Корал. Вместо этого почувствовал вспышку восхищения – даже обожания – к девушке в персиковом платье. Я снова повернулся к ней. Возможно, я был предвзят, но она казалась гораздо красивее других девушек в очереди. Ее короткие волосы, большие глаза, крошечная фигурка и свободолюбивый нрав – все это я предпочитал традиционализму и послушанию.
Объявили Корал – Алек ДеВитт проводил ее вниз по лестнице, и она с трудом сделала реверанс в облегающем платье. Я бросился к ней, чтобы принять и отвести к столу. Я чувствовал почти первобытное желание уберечь ее от дальнейшего смущения. Когда мы взялись за руки, Корал улыбнулась мне. Блеск в ее глазах, казалось, гласил: «Я же говорила тебе, что не стану одеваться подобным образом». Я ответил ей короткой, огорченной улыбкой, которая означала «Я должен был тебе поверить».
Глава 21
Если Корал и ругалась с матерью из-за платья, то я этого не слышал. Остаток моего недолгого пребывания на юге прошел хорошо, не считая того факта, что девушка настояла, чтобы взять меня с собой на охоту. Сезон был открыт для владельцев частной территории, которой у ДеВиттов в собственности было предостаточно.
— Я ни в кого не буду стрелять, — высокомерно сообщил я. Джейми никогда не простил бы мне причинение вреда животному, и по какой-то причине это все еще имело значение. Да я бы и сам никогда себе этого не простил. — Во-первых, понятия не имею, как обращаться с оружием. Я отстрелю себе ногу.
— Это очень просто, — сказала Корал.
— Во-вторых, меня это совершенно не интересует. Кроме того, у меня нет ни разрешения, ни лицензии или что там вообще требуется.
Она ловко перехватила винтовку и холодно на меня посмотрела.
— Как хочешь. Тебе не обязательно идти со мной, если брезгуешь.
Я усмехнулся.
— Не брезгую. Я замерз и устал. Пошли.
Больше часа мы бродили по лесу, а рассветные лучи тускло мерцали в кронах деревьев. Я хотел предложить закругляться, но гордость помешала.