Одноклассники, или Поколение lost
- Автор: Корнев Сергей
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Одноклассники, или Поколение lost». Краткое содержание книги:
Содержит нецензурную брань.
Гляделки вперемешку с томными фигурами лицевых мышц грызли время, как мыши сыр в заржавевшей мышеловке: с адреналинчиком и чем дальше, тем бесстрашнее и жаднее. И сгрызли. Лысый тип, вдруг спохватившись, вскочил и направился к выходу, потянув за собой свою подругу.
Когда они проходили мимо меня, она чуть притормозила, и мы успели очень чувственно переглянуться ещё раз. Напоследок я заценил её задницу.
Да, пленительно. Говорить иначе было бы лицемерием чистой воды. Воды. А у меня огонь. Который я, слившись с толпой, вынес из электрички в город на следующей остановке.
Вторник
Вчера по дороге домой меня угораздило взяться за «Анну Каренину». Никогда не понимал, что в ней так «зацепило» иностранцев (ну, говорят же, мол, заграницей она очень популярна). Неловкое чувство. Это как в школе, когда старшеклассникам сильно нравится какая-нибудь толстуха из твоего класса, а ты недоумеваешь – отчего это так. Старшеклассники же не дураки, они знают толк в сигаретах, выпивке и драках. Стало быть – и в толстухе что-то есть. В итоге оказывается, что надо просто подрасти. Дело тупо в сиськах. И ещё кое в чём.
Увы, всё смешалось в доме «Обломских». Облом на обломе. Обломался я и насчёт «сисек». «Сиськи» у Анны Карениной были так себе. Для эстетствующих задротов. А по мне эстетство плюс задротство равно либерализм. Либерализм же – это потаённая тяга к развращению: дайте мне трахаться, с кем я хочу, как я хочу, где я хочу и когда я хочу. Потаённая, потому что ищет сочувствия и одобрения. Мол, не развращение моя цель, а человеческая свобода. Мол, не задрот я, а эстет. Не правда ли, разве неэстет способен увидеть, рассмотреть всю красоту свободы?
Не правда ли, что идея свободы неотделима от идеи правды? Однако правда, если она есть, не нуждается в сочувствии и одобрении. Правда обладает таковостью: ей и так хорошо. Поэтому лицемерие здесь неуместно. И хватит трепаться о свободе.
Моя несвобода была рядом со мной всё то время, пока я трепался о свободе сам с собой, как наихудший из эстетствующих задротов. Да, та самая жгучая смесь черноглазости, темноволосости и смуглокожести. На соседнем сиденье параллельного ряда. На вытянутую руку – меня от неё отделял только проход между рядами.
Я слышал её голос, я обонял запах её духов, я лицезрел, как от дыхания то поднимается, то опускается её грудь, как при разговоре то размыкаются, то смыкаются её губы, как от смеха колышется впадинка внизу шеи.
Такая близость вышибла мне мозг напрочь, оставив в голове воронку, в которую сухим горячим дождём падал пепел моих мыслей. Я пил и не мог напиться, выжигая себя изнутри собственным огнемётом.
Она продолжала вчерашнюю игру – бросала в меня взоры, полные загадочного вожделения. Ловила мои глаза всякий раз, когда я отрывался от книги, и ломала их об свои смуглые коленки, покрытые частыми меленькими пупырышками не то от озноба, не то от возбуждения. А сломав, худенькими ручками стыдливо натягивала поверх всего короткий подол платьица. Потом удовлетворённо откидывалась на спинку сиденья, грациозно выгибаясь, отчего подол непослушно отползал назад и ещё дальше, на грань, где пупырышки становились ещё чаще и ещё мельче.
Это определённо нравилось лысому типу. Он тут же клал ладонь на одну из её коленок и принимался за недвусмысленные поглаживания, норовя, будто невзначай, протолкнуться поближе к той грани, пока благоразумие временно не возвращало подол на место.
Вчера она была в лиловом платье, и я офигевал, как же ей идёт лиловое. Сегодня была в чёрном, и я офигел, как же ей идёт чёрное. Хотя мне плевать в равной степени и на лиловое, и на чёрное. Мне приятно «офигевать» применительно к хорошеньким девушкам. В конечном итоге, хорошеньким девушкам идёт всё, а лучше всего просто быть голыми. В этом заключается мой выбор между лицемерием и цинизмом.
Так вот. Почему человеческая свобода не является мерой всех вещей, как это любит выставлять либерализм? Потому что, по сути, нет никакой несвободы. Есть правила игры. Если ты настолько слаб, что жалуешься на правила, настолько ничтожен, что ищешь сочувствия и одобрения своей слабости, настолько глуп, что собственную ничтожность выдаёшь за всечеловеческую несвободу, то в тебе живёт не человек, которого нельзя измерить и целым миром, а человечишка, который собой измерил весь мир.