Одноклассники, или Поколение lost
- Автор: Корнев Сергей
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Одноклассники, или Поколение lost». Краткое содержание книги:
Содержит нецензурную брань.
– И что дальше? – спросил я его тихо, так тихо, что мой голос тоже споткнулся и упал куда-то вниз то ли стоном, то ли тяжким выдохом.
Человек бросил на меня короткий взгляд, полный гневного укора, и молча отвернулся. Я понял его гнев, понял его молчание.
Что дальше? Если прощения нет и быть не может, то дальше – ничего. Прощение – ключ к дверям. Кому-то надо сказать «прости». Только вот – кому? Может, самому себе? Самому себе сказать и самого себя простить. Что-то это напоминает…
Да, да, ту самую картинку. Вот она – темноглазая дурочка с пухленькими губками и мелированными кудряшками, развалилась на широкой кровати, покрытой голубенькой простынёй с маленькими цветочками, игриво запрокинув голову и бесстыдно распахнув одетые в чёрные чулки ноги, меж которых всего-навсего беспомощная редкими кучерявинками темнота немного приоткрытой розовой сердцевины бабьего места. Всего-навсего. Всего-навсего…
«Всего-навсего» оказалось слишком многим для вожделеющих глаз. А ведь и правда – удивительно похожа на ту, прежнюю! Бывшую не застывшей во времени мёртвой картинкой, а живыми плотью и да, душой – не где-то, а здесь, здесь, на расстоянии вытянутой руки со своими доступными всем пяти чувствам тёмными глазами, пухленькими губками и мелированными кудряшками. С нежностью и терпением. С «добрым утром, любимый» и «спокойной ночью, мой родной» на ушко. С жарким обнажённым телом и остальными женскими делами. Бывшей человеком, которому можно сказать «прости» и получить прощение.
Всего-навсего. Всего-навсего картинка с раскрытым настежь бабьим местом и вожделеющие глаза. Всего-навсего руки, хотя бы одна из них, и агонизирующий член. Всего-навсего сперма…
А потом, порывисто затолкав свою обмякшую бесполезность прочь с Божьего света, беззвучно ломать руки, всю навалившуюся вину и всё навалившееся раскаяние с гневом вымещая на них. И мучиться словом «прости», не зная, кому его сказать. Тыркаться в глухие двери, ища выход. Не иметь будущего, а лишь прошлое, загнившее под незаживающей «коростой», и настоящее – как унылую череду новых секунд, минут, часов, дней, недель, месяцев и лет, ожидая, когда же, наконец, всё это закончится. Всего-навсего…
И здесь, в ожидании, ненавидеть себя. И с ненавистью смотреть на себя в зеркало. Нет! Нет тебе прощения, ненавистный человек!..
Я встал из старого кресла советского стиля с деревянными подлокотниками и плюнул в своё отражение. Человек по ту сторону зеркала вздрогнул, часто заморгал, беспомощно щурясь, и заплакал.
«Короста», запрятанная глубоко в душу, обожгла острой болью, цедя густую, мутную, смешанную с гнилью кровь. «Прости» снова отомстило мне.
Я щёлкнул «мышкой» и закрыл постылое «окно». Безотказная девка исчезла, забрав с собой в небытие тёмные глаза, пухлые губы, мелированные кудряшки, маленькие груди, заострённые твёрдо выраженными сосками, распахнутые, согнутые в коленях ноги в чёрных чулках и то, что между ними. Всего-навсего. Она и завтра не сможет отказать.
– Прости… – плакал я. – Господи, прости… Господи, прости меня… Господи, прости, прости, прости меня…
Двери, двери, мои закрытые наглухо двери вины и раскаяния. Вот он, ключ, жжёт мои руки, минуту назад порывисто затолкавшие обмякшую бесполезность прочь с Божьего света. Но куда же мне с него деться? Где это «прочь»? Во всём мире нет никого, кроме Бога, кому я могу принести своё «прости». И что мне ключ, обжигающий мои руки? Только ещё одна вина и ещё одно раскаяние. Потому бросаю ключ на землю и сам повергаюсь ниц. «Ниц» очень похоже на «прочь».
– Что дальше? – повторил я, посмотрев на своё отражение в зеркале и утерев слёзы.
– Будем ждать, когда Бог сам откроет двери, – ответил мне человек мысленно.
Я упёрся горячим от слёз лицом в зеркало и молча согласился:
– Да, будем ждать.
И добавил уже вслух:
– Не плачь. Ты ещё вылезешь из этой ямы… У тебя ещё есть будущее…
Я подбадривающе улыбнулся, не отрывая лица от прохлады стекла, и потому не видел, как улыбнулся человек в зеркале. Но он улыбнулся. Несмотря на всю мою ненависть к нему.
Я надеюсь на его будущее. Ибо он тоже человек, а Бог любит людей. И у меня нет никого, кроме него.
Варгард
На Западном фронте всегда дождливо. Если не дождь, то изморось, если не изморось, то туманная сырость. Всегда безликий сумрак – не то утро, не то день, не то вечер. Даже беззвёздная ночь какая-то тёмно-серая. Беспросветное небо и рваные, медленно плывущие клубы чёрного дыма, поднимающегося от земли.