Когда киты выброшены на берег (СИ)
- Автор: Selena_Heil
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Когда киты выброшены на берег (СИ)». Краткое содержание книги:
— Нет. Это, как и многое другое, гнило во мне годами, — призналась Сакура. — Может, поэтому я заболела… Впрочем сейчас это не важно. Гораздо важнее, что я боюсь влюбиться в тебя. Тогда умирать придётся с сожалениями. А я так не хочу.
Сатору резко сел в кровати. Взял щёки Сакуры в свои ладони.
— Может и не придётся умирать. Начни лечение, перестань заниматься медленным самоубийством. Ты ведь за что-то себя винишь, да? Или о чём-то так сильно сожалеешь, что жить не хочешь? Вырви это с корнем! Оно не должно отравлять тебе жизнь.
Разумные слова. Очень правильные. Но Сакура почувствовала, как пустота внутри от них разрастается только сильнее. Придётся сделать больно, чтобы больше у Годжо не возникало желания видеться с ней и играть роль спасителя. Он и так сейчас уязвим. Но пусть лучше ненавидит, чем смотрит так, что дыхание от этих невозможных глаз перехватывало. Сакуру будто по коже стеклом полоснули.
— Ты не спас друга, теперь хочешь компенсировать неудачу мной, Сатору. Не надо, это не принесёт тебе облегчения.
Она била в правильное место. Больно. Забралась под пластины самурайских доспехов и вонзила меч в незащищённый бок. Сатору резко выдохнул, будто ему по-настоящему дали звонкую пощёчину.
— Ты говоришь это специально.
Сакура мягко положила руки на тыльную сторону его ладоней и отстранила от лица.
— Я думаю, нам не стоит больше видится.
Она едва подавила в себе острую потребность посмотреть на него в этот момент. Болезненный спазм сдавил горло. Гладкие его стенки будто наждачной бумагой полировали. Сакура откинула одеяло и встала. Но тут произошло то, чего она никак не ожидала. Судороги при её состоянии — вещь не такая уж и редкая. Они и до этого сводили конечности, стягивая их в тугой жгут. Но на этот раз при попытке встать, ноги свело так, что Сакура едва не упала. Пошатнулась. Боль вспыхнула, как лампочки на рождественской ёлке. Картина перед глазами пошла рябью. Сакура почувствовала, что валится на спину, прежде чем сознание накрыл плотный занавес темноты.
Комментарий к Часть 9
[1] Кайсяку — помощник при совершении обряда сэппуку (харакири). Кайсяку должен был в определённый момент отрубить голову совершающего самоубийство, чтобы предотвратить предсмертную агонию. В роли помощника обычно выступал товарищ по оружию, воин, равный по рангу, либо кто-то из подчинённых.
[2]Ясвир-надесико — идиоматическое выражение в японском языке, обозначающее патриархальный идеал женщины в традиционном японском обществе. Переводят это выражение по-разному: «японская женщина», «дочь Японии», «идеальная японская женщина», «цветок японской женственности» и т. п. Подразумевается, что такая женщина превыше всего должна ставить интересы семьи и во всех вопросах отдавать лидерство представителям мужского пола.
========== Часть 10 ==========
Комментарий к Часть 10
публичная бета включена
Когда, будучи маленьким, он болел, мать к сыну не подпускали. Отец говорил, что мальчишка должен вырасти сильным. Нечего за женщин цепляться, иначе размазня получится, а не достойный наследник. Сложно было что-то нормально объяснить человеку, убеждённому в своей правоте.
С тех пор Годжо болеть терпеть не мог. От того и не валился с ног в самый сезон гриппа и простуды. Чисто из вредности и из ненависти к тем временам, когда он лежал на футоне в большой тёмной комнате с холодными полотенцами на лбу, запястьях и лодыжках. Глаза его тогда почти не мигали. Смотрели в тёмный потолок, восполненные и сухие.
Жаром обдавало тело, словно смрадным, влажным дыханием из пасти уродливого, исполинского чудовища. Может, подобия дракона. Но не того, из сказки, а скорее мутировавшего в нечто с изуродованным змеиным телом. А, может, и огромного волка, который погонится за солнцем с луной и пожрёт их в день, когда всему наступит конец.
Годжо бредил. Жар поедал тело. Кашель царапал горло, сдавливал грудную клетку, будто внутренности сжимали корни паучьих лилий, высаженных по осени на могилу его матери. Он плавился. Видел сон. Во сне зелёный грязный кафель в разводах. Тёмные стыки между плитками поросли налетом плесени. Ванная, полная крови. Её ало-грязные полумесяцы легли на стены беспорядочными брызгами. За мутной, будто в мыльной плёнке, шторой виден силуэт. По стенам тонкими лапами перебирали пауки. Сколопендры выползали из трещин, тянули свои большие тела со множеством острых лапок по поверхности грязного зеркала. Ползали по бледным ступням Сатору.
Когда Годжо выныривал обратно, в зыбкое подобие ясного сознания, то ощущал на лбу холодное полотенце. Где-то эхом звучал голос Мегуми. Он с кем-то говорил по телефону.
Потом Годжо снова валился в пропасть с жалящими змеями. Они пускали яд под кожу. По кровотоку струилась их отрава, превращаясь в огонь. Сатору видел Гето. Видел мертвеца. Мертвец звал его.
— Да, мам. Да, я сделал, как ты сказала, — Мегуми встал в дверном проёме комнаты Сатору. — Температура упала, но я всё равно думаю позвонить в скорую. Нет, приезжать не надо. Вы дольше в дороге будете. Тем более, что без вас на похоронах не обойдутся.
Годжо краем уха услышал слово «похороны». Да, Мегуми что-то такое говорил. У его матери умерла родная тётка. Они с мужем поехали помогать с приготовлениями. Годжо сразу вспомнил другие. В воспалённом от болезни сознании всплыли обрывки дождливого дня. Пустой зал. Алтарь в белых хризантемах. И они с Сёко напротив портрета Гето. Больше никого. Потом долгое стояние у могильного камня под дождём без зонта.
Но сейчас картина дополнилась лезущими из-под серой плиты насекомыми.
До него опять донеслись обрывки разговора Мегуми. Кажется, парнишка с кем-то спорил.
— Нет, — резко сказал Мегуми. — Скажи отцу, что я справлюсь, пусть перестанет считать меня беспомощным ребёнком.
— Он просит передать ему трубку, — сказала мама спокойным голосом.
— Передавай, — хмуро отозвался Мегуми, всё ещё следя за Годжо, накрытого несколькими одеялами.
Мать передала трубку Фушигуро-старшему.
— Найди в его телефоне номер Куран, — сказал Тоджи сухо.
— Ты откуда её знаешь? — спросил Мегуми и тут же прикусил губу.
— А ты откуда? — усмехнулся Тоджи.
— Не твоё дело, — тихо сказал Мегуми.
— Самое время выбрал грубить мне, пацан, — протянул Тоджи. — Найди номер этой докторицы и позвони.
— Он тебе про неё рассказывал или ты сам справки наводил? — поинтересовался Мегуми, беря в руки телефон Годжо и заходя в контакты.
— Всего понемногу, — отозвался отец.
— Не удивительно, — протянул Мегуми. — Может, поэтому он от вас так шифруется.
— Мегуми, — оборвал его отец. — Ты сам просил.
— Не тебя, — поморщился Мегуми.
Тоджи молчал. Может, придумывал какую-нибудь гадость поострее. А, может, наоборот решил не давать волю языку при матери.
— Я отключаюсь. Буду держать в курсе дел, — сообщил Мегуми и положил трубку.
Он без труда нашёл нужный контакт. «Сакура». Ни Куран. Ни каких-то забавных кличек, на которые Годжо был изобретателен и щедр. А просто Сакура. Но вот фотография, что стояла на контакте, была слишком личная. С первого взгляда ничего специфического. Красивая женщина спала, по-кошачьи спрятав нос в изгибе локтя. Была видна только часть её лица. Ещё рука и немного острого плеча. Мегуми понял, при каких обстоятельствах была сделана эта фотография. И догадался, что именно из-за этой дамы Годжо на днях выпил. Как выпил — налакался с одного стакана. Или с одного с половиной.
А через несколько дней вот, заболел.
Мегуми выдохнул и нажал на вызов.
***
Макушки Юджи коснулось что-то прохладное. Парень вскинул голову, распугав роящиеся в голове мысли. Они будто в рассыпную кинулись, как маленькие карпы из-за брошенного в воду камня.
— Сенсей?! — протянул он хрипло.
С молодого, угловатого, но милого лица ещё не успела слететь шелуха тяжёлых размышлений и смениться на привычную лучезарную улыбку или хотя бы уверенный блеск в глазах. Сакура увидела Юджи на рубеже перемены, когда одно состояние по указке мозга перетекало в другое. Протянула ему газировку, которую парнишка всегда брал в местном автомате.