Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников
- Автор: Бурас Мария Михайловна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Individuum Publishing
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников». Краткое содержание книги:
К счастью, через некоторое время меня вызывают к телефону снова. На этот раз уже из Москвы. Друзья отпраздновали у меня дома мой день рождения. Мое присутствие для этого им совершенно не требуется. В Москве на два часа больше, поэтому они все уже достигли очень продвинутой фазы — настолько, что на Центральном телеграфе, куда они ввалились, чтобы устроить этот звонок, им приходится иметь дело с милицией. Сказать они ничего членораздельного мне уже не могут; вырывают трубку друг у друга, для большей доходчивости используют русский лексикон в полном объеме. Чиновник слушает и в этот раз, но теперь уже скорее с одобрением. Даже чуть-чуть размякает от приятной отечественной атмосферы и свободной словесности. Я уже не выгляжу в его глазах таким несомненно чуждым элементом.
В конце концов Зализняка отправили в Москву, не дожидаясь формального истечения срока его пребывания. Вот что он пишет об этом в дневниковой записи от 9 июля 1957 года, то есть почти сразу же после сдачи экзаменов:
Разговор с послом: «Вас вызывают в Москву. Вы нужны на международном фестивале». (Много позже я узнал, что приказ из Москвы, который получил посол, гласил: «Выслать Зализняка с группой студентов». Иначе говоря, для гарантии требовался еще и эскорт. Но посол счел, что в данном случае это лишнее.)
Несколькими днями позже Зализняк записывает:
13-е. Посол сообщил, что после работы на международном фестивале мне предоставляется второй год обучения в Париже.
Но этого, разумеется, не случилось.
— Папу в 1957 году летом вызвали якобы на фестиваль молодежи и студентов, — рассказывает Анна Зализняк, — и больше в Париж не пустили. И следующий раз, когда он попал во Францию, вообще за границу, — это была какая-то конференция в Гренобле в 1968-м или в 1969 году, через 10 лет. И папа вместо заседаний уходил в горы, сидел смотрел на Францию и думал: как можно, находясь в таком месте, сидеть на заседании и слушать какие-то доклады?!
В следующий раз Зализняк оказался в Париже в 1989 году. Дневниковая запись гласит:
18 ноября. Сорбонна, École Pratique des Hautes Études, sale Gaston Paris. Заседание Парижского лингвистического общества. Кюльоли [36] вводит меня со словами: «Вот наш коллега, который не был с нами 32 года».
«Кто оставил какой-то след у меня в душе»
— Кто вообще были ваши, — спрашивает Зализняка Владимир Андреевич Успенский, — хотел я сказать «учителя», но вспомнил…
ААЗ: Ну, разумеется, надо сказать «учители»!
ВАУ: Да. Но вспомнил мой замечательный диалог с Михаилом Леоновичем Гаспаровым, публичный. Где-то, на какой-то конференции я сказал что-то такое: «Мои учителя учили меня говорить не „профессора“, а „профессоры“. Заслуженные академики на мехмате». И такой раздался тихий голос Михаила Леоновича из какого-то пятого ряда. Он сказал: «Ну, предполагаю, что это были ваши не учителя, а учители». И был абсолютно прав. Так вот, кто были ваши учители и кто в большей мере на вас повлиял? Если таковые были вообще.
ААЗ: Были, конечно.
ВАУ: Кого вы пожелали бы назвать?
ААЗ: Прежде всего Смирницкого Александра Ивановича. Я даже писал у него курсовую.
ВАУ: На каком курсе?
ААЗ: На втором или на третьем…
ВАУ: О чем?
ААЗ: Ну, о древнеанглийском. О древнеанглийском А носовом, чтобы уж быть точным. А еще точнее — рефлексы в древнеанглийском языке французского А носового. При заимствованиях.
ВАУ: Так. Смирницкий — раз. Еще.
ААЗ: Петр Саввич Кузнецов. Хотя он на русском отделении был, тем не менее с ним были некоторые контакты. Ну, что-то я, наверно, даже слушал его, из лекций… Но это я не помню. Думаю, Петра Саввича я уже запомнил во внелекционных его проявлениях, когда он участвовал в семинаре вашем.
ВАУ: Но это было, уже когда вы были аспирантом!
ААЗ: Да. Думаю, да, я не различаю это. Я думаю, что Петра Саввича я осознал уже в более позднее время. Как замечательного учителя.
ВАУ: Все?
ААЗ: Ну, еще Петерсона. Я застал его очень немного, примерно столько же, сколько Смирницкого. Один год я у него учился. Санскрит.
ВАУ: Мне, студенту мехмата, запомнилось имя Петерсона: я ходил на филологический факультет. Все в старом здании, и мехмат был в старом здании, нового здания еще вообще не было. Было только постановление правительства о его создании. Так вот, на филологическом факультете висело такое трогательное объявление, от руки написанное, — уже машинками пишущими пользовались тогда достаточно широко. Написано было так: «Лица, желающие прослушать пропедевтический курс санскрита (слово „пропедевтический“ я тогда не знал, и оно произвело на меня сильное впечатление), благоволят оставить свои подписи ниже на этом листке». Ну, я думал, что весь филологический факультет запишется на пропедевтический курс санскрита! Подписей было не то три, не то четыре: Ивáнов, Топоров, Булыгина — и, возможно, Гринцер, вот я не помню…
36
Антуан Кюльоли (Antoine Culioli; 4.09.1924–9.02.2018) — один из наиболее известных французских лингвистов-теоретиков второй половины XX века.