Записки о болгарских восстаниях
- Автор: Стоянов Захарий
- Год: 1976
- Язык: русский
- Переводчик: Мелитина Ивановна Клягина-Кондратьева
- Жанр: История
Электронная книга - «Записки о болгарских восстаниях». Краткое содержание книги:
—
— Свиньи гяуры! А клятвы ваши где?.. Не вы ли клялись что, приди хоть сотня турок, вы все равно не сложите оружия и умрете, как герои? — кричал, скрежеща зубами, какой-то турок, вероятно, склонившись над одним из моих умирающих товарищей и рубя его тело своим ятаганом — я слышал, как трещали кости.
От моего неослабного внимания не ускользнула и та характеристика, которую дал мне наш «верный друг», когда турки стали расспрашивать его, смелый ли я человек. Потом турки принялись упрекать друг друга в том, что поступили глупо — надо было подождать, пока мы все до одного не перейдем мостика, а потом уже стрелять. Я слышал также страшное хрипенье и предсмертные стоны моих товарищей. Сначала турки только смеялись и ликовали, потом стали ссориться. Очевидно, они не поделили денег, найденных в кожаной суме отца Кирилла. А я на своем дереве не смел и вздохнуть!
Но вот я снова окаменел — из леса выскочила рыжая собака и, подбежав к моему буку, подняла ногу, задрала голову. Боже, что стало бы со мной, вздумай эта собака залаять! Я не смел пошевельнуться, даже старался не смотреть на нее, так я боялся, что вдруг она заметит меня и залает. К счастью, она скоро убежала в лес, и только по ее хвосту, мелькнувшему между стволами, я увидел, что она удаляется.
Так, затаясь, я сидел на дереве, скрытый ото всех. Спустя полчаса после кровавых событий наступила грозная ночная тьма. Но ей, этой тьме, а также дождю и дремучему лесу был я обязан тем, что не пал мертвым рядом с тремя своими товарищами. Наконец дождь перестал, ветер утих, пелена тумана стала кое-где разрываться и громадными столбами подниматься вверх к небосводу. С нею вместе восходили туда и души моих товарищей!.. Тучи «сняли осаду», и Свинарская долина была теперь видна на всем ее протяжении вместе с ближними зубчатыми горами, один вид которых внушал человеку неодолимый трепет.
Смех, перебранки, разговоры «героев мостика» скоро умолкли — турки словно провалились сквозь землю. Во всем своем грозном величии пришла горная ночь. На всю окрестность, на все эти мрачные, таинственные ущелья и горделивые горные вершины легла печать молчания, — казалось, и они, эти неодушевленные великаны, готовятся меня преследовать! По крайней мере так чудилось моему больному воображению. Только буйная река, тоже соучастница кровавого преступления, нарушала безмолвие своим вечным шумом. Вскоре мертвую тишину нарушило дикое карканье той горной птицы, которая кричит, как человек: тому, кто ее не слышал, трудно поверить, что подобные звуки может издавать пернатое существо. В ущелье заухал филин, которого мы слышали днем. Это по его уханью несчастный отец Кирилл предсказывал погоду. Сейчас филин глухо стонал.
Мне очень хотелось знать, куда ушли турки и наш коварный «благодетель» дядя Вылю — не остался ли он здесь, чтобы меня выследить? Вернулись ли турки в село или сидят поблизости и подстерегают меня? Последнее предположение казалось мало вероятным, но если они все-таки остались, думал я, это кончится для меня плохо. Поэтому я не покидал своего убежища.
Немного придя в себя, я мысленно вернулся к тому, что произошло несколько часов назад, и, когда перебрал в памяти все события последних дней в голове у меня помутилось, меня снова пробрала холодная дрожь. Пожалуй, не стоит объяснять, что мы пали жертвой мерзкого старика, дяди Вылю.
—
Что больше всего повлияло на черную душу нашего «благодетеля»? Когда и как встретился он с турками и продал им наши жизни, какие награды посулили ему — этого я не могу сказать. Знаю наверное только то, что он предал нас в первый же день, но турки побоялись сразиться с нами в открытом бою. Мое предположение подтверждается тем фактом, что новый мостик был построен специально для нас, а этого не сделаешь за один день.
—
Часть третья
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ВОССТАНИЕ В ПЕРУШТИЦЕ
Среди других повстанческих пунктов Перуштица стоит на первом месте, если не считать Панагюриште, Батака и Клисуры. Бенковский возлагал на нее большие надежды. Он сам несколько раз побывал в Перуштице. Останавливался он в доме Дино Гечова, тестя доктора Васила Соколского, и сюда перуштинская интеллигенция приходила для беседы с ним.
Перуштица — чисто болгарское село, расположенное в двух с половиной часах ходьбы от Пловдива.
Здесь, как и в других пунктах, спешно готовились к восстанию. 23 апреля, на самый Юрьев день, сюда прибыл из Панагюриште Спас Иван Гинев с «кровавым письмом», а сапожник Кочо-Чистеменский приехал из Пловдива раньше — 22-го.
Но перуштинцы и без них уже были готовы восстать. Правда, некоторые старики возражали, говорили, что следует подождать, пока не выяснится положение дел, но Кочо и Спас уговаривали людей, утверждая, что весь болгарский народ уже поднял знамя свободы.
Разумеется, весть о долгожданной свободе привела всех в неописуемый восторг. Молодые парни сразу же вооружились ножами и длинными ружьями, в те времена столь дороги сердцу каждого болгарина, и принялись расхаживать по улицам, а девушки ласково улыбались им. В первый и во второй день никаких событий не произошло, и это еще больше воодушевило крестьян. За это время они два раза посылали людей в Пловдив с просьбой прислать на всякий случай подкрепление — знамена башибузуков уже алели неподалеку от Перуштицы, на Власевце, Вылковицах и Мишевом кургане, а на Блато водрузили синее знамя, и около него собралась добрая сотня конных черкесов.
—
Вокруг села повстанцы расставили дозоры, а укрываться решили в церкви святого Афанасия, хотя она стояла в таком месте, которое нельзя было считать удобной оборонительной позицией. В церкви укрылись женщины и дети, а боеспособные мужчины засели у ограды, в которой были сделаны бойницы для ружей. Начальником обороны избрали Петра Бонева, участника восстания в Сербии: ему помогали Кочо Чистеменский и Спас Гинев. Но башибузуки тоже не спали — в их лагере с каждым часом наблюдалось все большее оживление. Они постепенно продвигались к селу, время от времени предпринимая атаки.
—
Человек тридцать-сорок женщин, мужчин и детей, без ведома своих руководителей, вышли из церкви святого Афанасия и направились к «Цыганскому кургану» сдаваться башибузукам. На сдаче особенно настаивали именитые местные жители, принципиальные противники любых восстаний. Петр Бонев, находившийся в то время на позициях у южной окраины села и другие бывшие с ним видные повстанцы не знали о капитуляции своих односельчан. Сдавшихся увели в деревню Устину. Немного погодя люди, укрывшиеся в старой церкви святого Архангела, преимущественно женщины и дети, узнали о том, что их односельчане, покинув церковь святого Афанасия, сдались, и решили последовать их примеру во главе с сельскими священниками Петром и Стоименом. Услышав об этом, мужчины, находившиеся на позициях, бросили все и, встревоженные, побежали к «Цыганскому кургану» искать жен и детей, которые ушли в толпе сдавшихся. Найдя свои семьи, они таким образом, волей-неволей тоже сдались башибузукам.
В то время как перуштинцы подходили к башибузукскому лагерю, один француз, ехавший верхом из Пловдива, закричал по-турецки: