Теорема Столыпина

Во что обходилась она России, говорят цифры, приводимые Ермоловым. За десятилетие 1895–1904 гг. Россия несла пожарных убытков в среднем на 81,5 млн. руб. в год. При этом число пожаров колебалось от 52,1 до 69,6 тыс. в год, а объем убытков — от 61,4 до 121,7 млн. руб.237

Особую и весьма неприглядную роль пожары играли в деревне. Частью они порождались отмечаемой чуть ли не с XVIII в. скученностью крестьянских построек[190]. Однако нередко, как мы помним по судьбе Гарина-Михайловского, это было то, что Успенский называл «своим средствием», т. е. сведением тех или других счетов с окружающими, от которых зачастую сгорало все селение. Бывали и более сложные мотивы — получение страховки и др.

Тема борьбы с пожарами давно муссировалась в земствах и в печати, однако с началом реформы правительство перешло от слов к делу, начав не только создавать собственное производство огнеупорных строительных материалов для деревни, но и субсидировать тех, кто готов был заниматься этим делом.

По всей стране стали строить так называемые монолитные стены из цемента, песка, извести и щебня, или глинолитные из смеси соломы и жирной глины, которые «не оставляют желать ничего лучшего по прочности, огнестойкости и нетеплопроводности». Средний крестьянский дом из монолитных стен с черепичной крышей обходился в 400–600 руб. — с перспективой удешевления.

В Мологском уезде (и не только) уже возникли кадры опытных мастеров-инструкторов, которые могли не только сами сделать, но и научить крестьян, как делать и эти стены, и черепицу, и как класть «гигиеническую русскую печь — по системе инженера Кржишталовича, с вентиляцией и крайне экономным расходованием дров».

ГУЗиЗ устроило в уезде несколько мастерских для выделки черепицы (при каждой была выставка рекламируемых огнестойких изделий), а также кирпичный завод, снабжавший хуторян кирпичом на льготных условиях (частные заводы за тысячу штук брали 16–18 руб., а этот завод — 12–13 руб.). Спрос крестьян, покупавших кирпич для кладки печей, опережал производство.

Кроме того, рядом с уездным городом ведомство устроило питомник плодовых деревьев, отпускавший 3–4-летние саженцы по 25–30 коп. за дерево.

И завод, и питомник были устроены по инициативе «человека выдающейся энергии» — мологского землеустроителя В. В. Корниловича238.

Юрьевский откровенно пишет: «Мое общее впечатление о Мологском уезде следующее: ничего подобного в смысле сельскохозяйственного прогресса я здесь заметить не ожидал.

Землеустроительная горячка охватила уже всю массу населения и ни о каких поворотах назад к общине и речи быть не может. На почве этой „землеустроительной горячки“ встречаются интереснейшие типы», например, священник, который «в этом году бросает свой приход» и будет поступать в Петровскую сельхозакадемию, чтобы затем стать земским агрономом.