Теорема Столыпина

И тогда новые собственники «гурьбой отправляются за советом к своему участковому агроному», который большую часть своего времени уделяет именно им, потому, что у них больше интереса к сельскому хозяйству (причем у хуторян больше, чем у отрубников).

Хуторяне обыкновенно получают участки на окраинах селения, чаще всего пустоши, а нередко и лесные заросли. Здесь сначала надо выкорчевать растительность, распахать землю, привести ее в сколько-нибудь «культурный вид», что, конечно, требует больших сил и времени. Даже если это не пустошь, а бывший пахотный участок, то он сильно истощен, т. к. «окрайки» редко унаваживались. Поэтому хуторяне при всем желании не могут сразу вводить сельскохозяйственные улучшения и переходить многополью.

А вот отрубникам в массе сделать это проще. Кузнецов считал, что не менее 50 % всех единоличников уезда перешло к многопольному севообороту.

Землю они обрабатывают лучше — под яровые она пашется с осени, применяются минеральные удобрения, улучшенные семена и т. д. Жалобы на землеустройство редки.

При этом в выигрыше остались те домохозяева, которые не побоялись взять побольше земли, пусть и хуже качеством. В сущности, качество почвы в уезде почти везде одинаковое, но в одном случае она только лучше разделана, чем плохо распаханные или неунавоженные окраины надела. При разделе земли все это учитывается, и те, кому достаются худшие участки, получают соответственно больше земли.

Через 3–4 года картина меняется, потому что «плохая» земля после соответствующей обработки по качеству уже не уступает перворазрядным почвам.

Кузнецов отмечает, что развитие агрономической помощи тормозит слабое финансирование, не позволяющее в должном размере развернуть показательные мероприятия, демонстрацию различного рода улучшений, а также снабдить прокатные станции всем необходимым инвентарем.

Денег мало и у самих крестьян, которые из-за этого часто не могут заводить различные полезные новшества. Кредитные товарищества действуют, но пока финансово они недостаточно сильны. Все это в комплексе замедляет прогресс в деревне233.

Кузнецов отметил также, что, по его личным наблюдениям, хуторяне и отрубники пьют гораздо меньше общинников. О том же говорили автору и сами крестьяне. Он имел продолжительный разговор с инициатором разверстания на отруба в одном из селений Афанасием Ивановичем Воронцовым.

«Помилуйте — говорит он — прежде при общине только и знали, что пропивали разные лужки, да окрайки. Другой раз бывало так. Встанешь летом пораньше, чтобы идти покосить свою часть в общей луговине. Придешь на место, глядь, а уж там все скошено. Кто, спрашиваю, косил? Да, как же, говорят, Николай лавочник вчера поил стариков, так они ему за водку-то и продали покос. Да, как же меня, говорю, не спросили? А старички только посмеиваются. Мы все, говорят пили. Только тебя, вишь, не было. Так бывало только махнешь рукой, да и идешь домой ни с чем. А теперь разверстались и каждый своему отрубу хозяин, что хочешь с ним, то и делай. И потрав и судов у нас теперь тоже стало меньше»234.