Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Проводить какие-нибудь мелиорации, увеличивать пашню за счет лесных зарослей или болот общинники не решались из-за неуверенности в возможности использовать затраченный труд — все равно при следующем переделе каждый крестьянский двор получит лишь столько угодий, сколько падает по разверстке на один надел. Кому же интересно при таких условиях тратить свой труд, время и деньги на общую пользу?
При этом землепользование из-за преобладания в этом районе однопланных селений крайне запутано. Юридическим владельцем земли является уже не отдельное селение, а иногда 40–50 сел и деревень, разбросанных на десятки верст. В этой сложной общине земля каждого из них раскидана вперемежку с землями остальных селений в 20–30, а нередко и более чем в 100 местах.
Междуселенная чересполосица дополнялась чересполосностью с казенными, церковными и частными землями, при крайне неправильном очертании земельных границ. Иногда на протяжении какой-нибудь версты граница делала по нескольку десятков поворотов, да еще под острыми углами.
Словом, типичная северная сложная община — наследство крепостного права и проведенной впопыхах реформы.
Конечно, было немыслимо вести какое бы то ни было разумное хозяйство в подобной земельной неразберихе, где, в сущности, ни одно селение не знает даже примерно площади своего фактического владения.
«Мало того, что нет расчета увеличивать культурные угодья за счет пустошей, немыслимо и удобрять дальние поля, разбросанные от усадебной оседлости на громадные иногда расстояния. Не поедете же вы с возом навоза за 20–30 верст»229.
Ярославские крестьяне всегда и смотрели на земледелие, как на подсобный промысел, а расчеты строили на отходе. Во множестве селений лишь в трети дворов были взрослые мужчины. Сельское хозяйство, как часто бывало в Центрально-Промышленном районе, вели женщины или мужчины послабее.
Землеустройство, начавшееся здесь с 1908 г. (время открытия Мологской землеустроительной комиссии), во многом серьезно изменило эту ситуацию.
Оно началось с раздела однопланных селений, уничтожения внешней чересполосицы и проведения необходимых дорог.230
И только после этого стало возможным личное землеустройство.
На 1 января 1914 года в Мологском уезде было до 2000 хуторов и отрубов, однако обследовались лишь возникшие до 1 января 1911 г., т. е. 444 из них.
Юрьевский отмечает, что ярославская и, в частности, мологская деревня в сравнении с деревнями среднего Поволжья и центра России выглядит выигрышно: «Высокие крепкие избы и дворы, крытые дранкой или тесом, с массой резьбы на лицевом фасаде в старинном русском вкусе. Полное отсутствие полуразвалившихся хибарок, кое-как прикрытых соломой, приятно поражает глаз. Местами попадаются уже прямо великолепные дома с зеркальными стеклами, геранью в окнах и претензиями на стиль. Это „избы“ местных тузов, разбогатевших в наших столицах на мясной, овощной или иной торговле. Ярославская губерния ведь родина Тестовых, Перловых, Смирновых, Бландовых и Чичкиных»[189].
Эти дельцы, пишет Юрьевский, хотя и ворочают миллионами, но родины, родичей и соседей не забывают. Один даст 2–3 тыс. руб. на пожарный обоз, другой пожертвует на церковь. При этом они «считают долгом шикарно обстроиться» в своих деревнях, хотя и не живут в них постоянно: «Кто знает… если разорюсь и придется вернуться в деревню, так по крайней мере будет, где жить». И так уже случалось.
Поражает при этом, что ни один из них не отказался от своего надела в пользу общества: «Это мое родовое, — говорит ярославский богач, — и пригодится моим детям».
Юрьевский приводит конкретный случай, когда на сход, созванный для обсуждения условий разверстания на хутора и отруба, приехал из Петербурга разбогатевший односельчанин (именно он пожертвовал обществу деньги на покупку пожарного обоза), у которого, помимо капитала в полмиллиона рублей и 200 дес. собственной земли в этом селе, был общинный надел в 6–7 дес.
На сходе, однако, он вел себя эмоциональнее всех, поскольку ему хотели сначала дать дальний отруб в неразработанной пустоши, исходя из того, что человека его достатка эта тема не может всерьез интересовать. Не тут-то было! На отвод пустоши он не согласился231, и, по словам агрономов, этот случай был не единственный*.
Что же сделало землеустройство для русского Севера?
Как повлиял на местную жизнь переход к личной собственности?
189
Справедливости ради замечу, что И. Я. Тестов был знаменитым ресторатором, Перловы торговали чаем, П. А. Смирнова увековечила его знаменитая водка. А вот друг Верещагина и Кофода фон Бландов, с которым читатели уже знакомы, и чьим протеже был будущий миллионер крестьянин А. Чичкин, упоминается здесь, конечно, «за компанию». Внук адмирала, он вырос все-таки не в избе.