Бродячий замок Хаула (ЛП)

К этому моменту Софи начала беспокоиться из-за серебристо-голубого костюма. Он становился всё меньше и меньше. Невозможно сшить столько треугольников, не забрав при этом в швы некоторое количество ткани.

— Майкл, — позвала Софи, когда Майкл снова пронесся вниз, поскольку Хаулу захотелось на обед бутерброд с беконом. — Майкл, есть какой-нибудь способ сделать маленькую вещь большой?

— О да, — ответил Майкл. — Именно для этого служат мои новые чары — я понял, когда получил возможность поработать над ними. Он хочет шесть ломтиков бекона на бутерброде. Можете попросить Кальцифера?

Софи с Кальцифером обменялись многозначительным взглядом.

— Не думаю, что он умирает, — сказал Кальцифер.

— Я отдам тебе корочки, если ты склонишь голову, — сказала Софи, откладывая шитье.

Кальцифера проще было подкупить, чем запугать.

Они пообедали бутербродами с беконом, но Майклу пришлось броситься наверх, не дожевав. Он вернулся с новостями, что теперь Хаул хочет, чтобы он пошел в Маркет Чиппинг — добыть кое-что необходимое для перемещения замка.

— А как же Ведьма? Это безопасно? — спросила Софи.

Майкл облизал с пальцев жир от бекона и нырнул в кладовку. Обратно он появился с накинутым на плечи пыльным бархатным плащом. Хотя тот, кто вылез из шкафа с плащом на плечах, выглядел как дородный мужчина с рыжей бородой. Он облизал пальцы и сказал голосом Майкла:

— Хаул думает, так я буду в безопасности. Плащ не только маскирует, но и сбивает с пути. Интересно, узнает ли меня Летти, — дородный мужчина открыл дверь, повернув ручку зеленым вниз, и выпрыгнул на медленно проплывающие холмы.

Воцарился покой. Кальцифер осел и потрескивал. Хаул очевидно понял, что Софи не станет суетиться вокруг него. Наверху было тихо. Софи встала и осторожно проковыляла к кладовке. Это был ее шанс повидать Летти. Сейчас Летти, должно быть, ужасно несчастна. Софи была уверена, что Хаул не приближался к ней после того дня в саду. Возможно, ей станет легче, если Софи скажет, что ее чувства вызвал зачарованный костюм. В любом случае, она обязана была рассказать об этом Летти.

Семимильных сапог в кладовке не оказалось. Вначале Софи не поверила своим глазам. Она всё перевернула. И там не было ничего, кроме обычных ведер, метел и еще одного бархатного плаща.

— Да чтоб его! — воскликнула Софи.

Хаул явно позаботился, чтобы она больше никуда за ним не пошла.

Она складывала всё обратно в кладовку, когда кто-то постучал в дверь. Софи как обычно подпрыгнула и понадеялась, что стучавший уйдет. Но он оказался упрямее большинства. Кто бы там ни был, он (или она) продолжал стучать — или, может, кидаться на дверь, поскольку звук скорее был равномерным бух-бух-бух, чем нормальным стуком. Пять минут спустя он всё еще продолжал.

Софи посмотрела на тревожное зеленое мерцание — всё, что она видела от Кальцифера.

— Ведьма?

— Нет, — приглушенно ответил Кальцифер из поленьев. — Это дверь замка. Похоже, кто-то бежит за нами. Мы двигаемся довольно быстро.

— Пугало? — спросила Софи, и от одной только мысли в груди задрожало.

— Плоть и кровь, — сказал Кальцифер; его голубое лицо с озадаченным выражением поднялось в камине. — Не уверен, что это такое, но оно до смерти хочет войти. Не думаю, что оно желает зла.

Поскольку бух-бух продолжалось, вызывая у Софи раздражающее чувство, что у стучавшего неотложное дело, она решила открыть дверь и прекратить это. К тому же ей было любопытно, что там такое. Она продолжала держать в руке второй бархатный плащ после того, как выбралась из кладовки, так что накинула его на плечи и пошла к двери. Кальцифер вытаращился. А потом впервые с тех пор, как она познакомилась с ним, добровольно склонил голову. Из-под кудрявых зеленых языков пламени раздался хохот. Гадая, во что превратил ее плащ, Софи открыла дверь.

Громадная гибкая борзая выпрыгнула со склона холма из-под скрежещущих блоков замка и приземлилась посреди комнаты. Софи уронила плащ и поспешно попятилась. Она всегда побаивалась собак, а у борзых вид устрашающий. Пес встал между нею и дверью и уставился на Софи. Софи тоскливо посмотрела на проплывающие скалы снаружи и задумалась, есть ли смысл позвать Хаула.

Пес выгнул и без того изогнутую спину и каким-то образом поднялся на тощие задние ноги. Так он стал почти с Софи ростом. Пес скованно вытянул передние лапы и снова потянулся вверх. Когда Софи уже открыла рот, чтобы позвать Хаула, борзая приложила явно титаническое усилие и выпрямилась, превратившись в мужчину в мятом коричневом костюме. У него были рыжеватые волосы и бледное несчастное лицо.

— Пришел из Верхней Складки! — выдохнул человек-пес. — Люблю Летти… Летти послала… Летти плачет и несчастна… послала к вам… велела остаться… — не успев закончить, он начал скрючиваться и сжиматься; в отчаянии и раздражении он взвыл по-собачьи. — Не говорите чародею! — проскулил он и снова сжался в собаку с рыжеватой кудрявой шерстью.