Аз есмь царь. История самозванства в России

После Смутного времени к опыту самозванчества обращались снова и снова, пытаясь достичь личных целей или выражая общие чаяния. Народ взял за обычай объявлять правящих монархов лжецарями или делегитимировать их по умолчанию, признавая истинным царем самозванца. Теперь бунтовщики могли бороться с правящим монархом, не посягая на святость божественного замысла, не совершая греха, ведь если правящего монарха объявляли лжецарем, его тем самым лишали связи с Богом. Своеобразие самозванчества заключалось в том, что оно разделяло власть, в конечном счете принадлежащую Богу, и ее земного носителя. Утверждая, что некий почивший царь или царевич, считавшийся «справедливым», на самом деле не умер, или признавая легитимность самозванцев, суливших людям землю, свободу и веротерпимость, подданные демонстрировали, что высший, глубинный смысл существования царя состоит в том, чтобы быть праведным. В это же время Яков I тщился стать теоморфным монархом, видимым Богом, назначаемым невидимым Богокоролем. Иначе говоря, монархом, который был бы неспособен совершить ни один дурной поступок и не подлежал бы суду. В такой обстановке члены палаты общин заявляли, что у «подданных есть права, гарантированные законами, которые пусть и проистекают от замещающего Бога на земле, все же обязательны и для него самого, ибо, принятые по его божественной воле, они не могут не быть справедливыми, даже если ныне король почему-то думает иначе». С английским королем можно было бороться во имя этого самого короля. Русская мысль развивалась в ином ключе. Царь справедлив, в противном случае он не царь, даже если занимает царский престол. Иными словами, самозванчество есть орудие народа, призванное лишить конкретного царя его божественной сущности, если возникнет такая необходимость. Пусть манера называть себя царем и стала «в XVII веке массовой эпидемией», наплыв царей и царевичей не противоречит сакральной природе царя. Сакральность царя – отвлеченное понятие; ею наделено скорее слово «Царь», царское достоинство. К конкретному царю, занимающему престол в определенный момент, она применима в гораздо меньшей степени; став вещью относительной, она может быть отнята у него в любой момент. В этом случае народ не говорит, что достоинство царя утратило свою божественность, поскольку только Бог может даровать достоинство и власть. Народ объявляет ненастоящим конкретного царя или, чаще всего, признает «истинным государем» какого-нибудь самозванца. Самозванчество – это попытка сказать, что если царь нехорош, значит, это не настоящий царь. Настоящий монарх, избранник Божий, может быть только хорошим царем. Но если подобный изоморфизм между правящим царем и Богом когда-то и присутствовал в коллективных представлениях, то это, похоже, было до начала Смуты, в частности, при Иване IV. Источники склонны подтверждать наличие коллективной веры в неразрывную связь между царем и Богом. С момента прихода к власти Бориса и начала Смуты все изменилось: ни один царь отныне не был хорошим царем, потому что в дело вмешался человек.