Почти все, что знаю о них
- Автор: Дмитриева Наталья Яковлевна
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Почти все, что знаю о них». Краткое содержание книги:
Жены, приходившие навещать в положенные часы, своим неистребимым шестым чувством угадывали опасную ситуацию, замирали над своими надломленными травмами мужьями, когда в палате возникала Антонина или ее четкий профиль царственно проплывал в просвете дверей по коридору, и мужья в тот миг забывали, о чем говорили со своими верными женами, и жадно смотрели на Антонину, туда, где светился ее мини-халатик и в золотом нимбе волос всех равно одаривали вниманием серые туманные глаза.
И Володьку не миновала повальная, как эпидемия, страсть к Антонине.
Со всеми была ровна и строга она.
А ему улыбалась: туманно, как будто не ему — себе в зеркале.
Игорь Петрович увидел эту улыбку и впервые не позавидовал Володе. Сообщила, что практика у нее кончилась, и с явным облегчением Антонина сказала, что уж потом она сюда ни ногой.
Володька был в отчаянии.
— Ты пойми, это же Антонина! — пытался втолковать он Игорю Петровичу. — Какие данные! — И перебил себя: — Даже не в этом дело. Необыкновенная она. Чистая. — Володька закрыл глаза. — Светлая. Исцеляющая боль одним прикосновением маленькой руки… Я не могу без нее, Игорь! Все.
Игорь Петрович понимал, что Володька устал от больницы, ослаб, что Антонина — это видно невооруженным глазом — просто раскрашенная кукла, холодная, неумная, избалованная, обыкновенная девица, но Володьке это объяснять сейчас бессмысленно.
— Слушай, я должен встретиться с ней! — объявил Володька через несколько дней в следующее посещение Игоря Петровича. — Вот адрес Антонины. Чистые пруды — знаешь?
Игорь Петрович взял листок со штампом больницы. Для рецептов.
Вместо рецепта — адрес.
Ненадежное это лекарство.
— Послезавтра, в воскресенье. Вечером. Подгонишь машину с задней стороны нашего корпуса — туда нам котлы с обедами подвозят. У меня все продумано и рассчитано. Обернемся до ужина. — Игорь Петрович понял, что со времени их последней встречи, с того дня, как кончилась практика Антонины и она попрощалась с больными в отделении, по примете подергав у каждого край одеяла, чтобы не залеживался, — с тех пор Володя — как всегда, целеустремленно и напористо, не теряя ни минуты попусту, — развивал план действий. Не последняя роль в нем была отведена Игорю Петровичу.
— Понимаешь, тут одна сложность, — замялся он. — Жена, воскресный вечер, начнет выяснять подробности.
— Вопросов нет. Жену беру на себя. Со мной отпустит… И вот. Я к ней приеду и сразу сделаю предложение.
— А если Антонина… — Игорь Петрович не хотел произносить слово «откажет». Володька об этом словно бы и не думал. Поэтому ответил, не уловив смысла сомнений Игоря Петровича:
— Понимаешь, должна быть дома. Ну, я ее просил в это время быть дома. Для очень важного разговора.
— А она?
— Она? — Володька наконец присел, ловко пристроил сбоку стула костыль, на него положил и вытянул ногу в гипсе до самого бедра. — Она улыбнулась.
— Улыбнулась «да» или улыбнулась «нет»?
— Посмотрим! — уверенно хлопнул себя кулаком по здоровой ноге Володька. — Приедем и посмотрим, Игоряша ты мой. Знаешь, что бы там ни было, ведь вот сломал я ногу, доктора говорят, больше не буду летать. Летать я, черт бы побрал эту медицину, все равно буду. И пока мне доказывают, что не буду, значит, просто конец, долой из этого прекрасного мира, так я себе понимаю, возникает Антонина, ободряет улыбкой — и я жутко хочу бросить костыли. Стать прежним Володькой. Ты же знаешь меня, я своего добьюсь…
Игорь Петрович согласно похлопал его тяжелой рукой по плечу. Плечо остро выступало из спортивной куртки. Похудел Володька.
— Ты чего, плохо ешь? — спросил его Игорь Петрович.
— Не плохо — мало. Мне нельзя, сам себя сейчас на руках ношу, — погладил костыли. И тут же, заметив что-то в открытых дверях, к которым Игорь Петрович сидел спиной, полез в тумбочку, достал какой-то сверток в чистой салфетке, редкий для московской зимы свежий виноград, уже вымытый, весь в каплях воды, завернутый в прозрачный полиэтилен, ловко подхватил костыли, запрыгал на них, из коридора через плечо бросил: — Посиди немного, я ненадолго, — и исчез.
Оставшись один, Игорь Петрович подумал о том, как привык он к Володьке, что обязательные частые заезды к нему в больницу стали не в тягость, а в радость, словно часть беспокойной Володькиной жизни зацепила и его своим серебристым крылом, расшевелила дремлющую душу. Особенно хорошо, что благодаря ему он в воскресенье уедет из дома. Воскресный вечер в семье грозил вылиться в ссору с заведомым его поражением, потому что вставал вопрос, что смотреть по телевизору — хоккей по второй программе или по первой фигурное катание. От фигурного катания у него с недавних пор рябило в глазах, он слышать даже его не мог: давно знакомые, привычно любимые мелодии, звучавшие просто по радио, воспринимались теперь не иначе как аккомпанемент к прыжкам и разным другим фокусам на льду. «Калинка-малинка» или «Вдоль по Питерской» после них стали расхожими, как шишкинское «Утро в сосновом бору» на фантиках конфет «Мишка косолапый».