Почти все, что знаю о них

Всегда подтянутый, молодцеватый, красавец Володька теперь стоял, склонив перед Антониной голову, из-за костылей худые плечи его были болезненно вздернуты как переломанные крылья, и всегда такие ярко-синие глаза его показались Игорю Петровичу посеревшими.

— А-а, прибыли, заходите, заходите, — выглянула из-за широкого сверкающего рукава Антонины полная дама в стеганом голубом нейлоновом халате с кружевными оборками и в рыжем парике, как-то странно пришлепнутом сверху, будто на нем сидели.

Володя лихорадочно сглотнул. Побледнел. Молча кивнул Игорю Петровичу — вместе идем.

И первым перекинул через порог костыли, на них перенес себя в дом Антонины. Она невозмутимо улыбалась, на целую голову возвышалась над Володькой и только взглядом поторапливала Игоря Петровича, который замешкался и не смог быстро вынуть цветы из бумаги.

Наконец букет пунцовых роз на длинных стеблях из рук Игоря Петровича лег в Володины руки. Он освободил их, привычно прижав костыли к бокам и глядя в сторону, в незашторенное окно, в котором смутно отражались все события, начавшиеся в комнате Антонины, передал розы ей.

Антонина не мешкая сложила цветы на столе, на голубой плюшевой скатерти с красным рисунком и темными кистями. Глаза Антонины подернулись серым туманом, и с прежней загадочной улыбкой, обращенной только к Володе, она сказала ровным голосом:

— Большое спасибо вам, Владимир Иванович, садитесь. — И подтолкнула ему мягкое кресло на шарах.

— Большое спасибо, — ответил Володя. — Мне удобней на стуле, — подскочил к стулу, сел, подложил под больную ногу костыли.

— Ах, какие розы, какие розы! — воскликнула мама, входя в комнату с вазой, уже наполненной водой. — Как вам удалось их достать? Это такая роскошь! — она еще от двери с первого взгляда опасливо посматривала на гипсовую ногу Володи, как будто он пришел, чтобы именно этой ногой разгромить к чертовой матери уютную квартирку, голубое гнездышко из плюша и нейлона. — Наверное, импортные, болгарские или арабские?

— Мама!

Мама нервно поправила парик, отчего он съехал на затылок, и спереди из-под него показались вытравленные до белизны волосы. Не скрывая дрожи в руках, поставила розы в вазу.

— Да, Тонечка, ты не забыла? — И для гостей: — Тонечка идет сегодня в Театр на Таганке. Понимаете, это «Мастер и Маргарита». Элитарный спектакль.

— Я с подругой, — добавила Антонина. «Ну, в чем дело?» — было в глазах ее, обращенных к Володе.

Игорь Петрович сидел в углу обескураженный, в недоумении. Ему бы уйти, но не хотелось оставлять Володьку в этой славной компании.

— Может быть, мы с вами… — подошла к нему мать Антонины и глазами многозначительно показала на дверь в другую комнату.

— Да-да, конечно-конечно, — заторопился Игорь Петрович, неловко вставая с мягкого кресла на шарах в дальнем, облюбованном им для себя углу комнаты.