Terra incognita (СИ)
- Автор: Лирийская Каролина Инесса Каролина Инесса Лирийская
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Terra incognita (СИ)». Краткое содержание книги:
Ринка с опаской следила за Рыжим: слишком уж внимательно он поглядел на свои руки, сжал в кулак ту, на которой до сих пор белела метка. Ей захотелось отобрать у Рыжего нож, пока он не натворил ничего.
— Рубить руку бесполезно, это я и сам понимаю, — сказал Рыжий, неожиданно поднявший взгляд и встретившийся с ней глазами. Тускло улыбнулся. — Это в моей голове, на ауре, а шрам — так, ерунда.
Он неприязненно почесал запястье и пожал плечами.
— Мы рядом, — пообещал Вирен. — Не бойся, мы тебя не оставим. Только больше не делай ничего с собой, пожалуйста.
Амонея издала странный горловой звук — кажется, хотела рассмеяться, но поперхнулась.
— Нельзя задерживаться, — постановила Ринка. — Каждая минута для нас пешком — десяток секунд на лошади. А то и меньше.
Она отошла ко второму скакуну, к мертвому покалеченному всаднику. Вздохнула: не Дэва, хвоста не было; и слава Деннице. Хотя разглядеть его черты она все равно не могла в месиве разбитого при падении лица.
И, виновато жмурясь и облизывая соленые губы, Ринка наклонилась над его вещами.
========== VII. ==========
Тартар, где-то в Красных горах (день восьмой, утро)
Мы шли, пока не стали отваливаться ноги. Потом — все равно шли. Мне-то, может, и не так трудно: это мои товарищи по несчастью никогда не видели, как капитан Ян гоняет гвардейцев по плацу. Даже если упадешь, продолжай ползти вперед. Не останавливайся. И никаких исключений — даже для сына. Никогда бы не подумал, что буду ему так благодарен за развитую дыхалку. А вот Рыжий устает и хрипит: сил у него нет ни магических, ни физических, и мне становится за него особенно страшно.
Прилично отдалившись от поселения гарпий, мы стали куда осторожнее. Пробирались тише, даже замедляя шаг. Оглядываясь и долго вперивая взгляд в небо, я не мог различить крылатых фигурок гарпий, но догадывался, что белая не отпустила бы нас просто так, не послав никого вдогонку. Должно быть, они прятались между скал, прижимаясь так близко, что буроватое оперение сливалось. Куда мне их рассмотреть замыленным уставшим взглядом…
Скалы. Красная порода с сероватыми прожилками — я все гадал, всегда они такие были или их изменило то же, что иссушило почву вокруг. Вполне возможно, когда-то здесь пролегали шелковистые горные луга. Теперь из-под ног летели мелкие камни, склон изгибался круто, словно шея доисторического чудовища (я не хотел думать о драконах). И палило солнце: нам приходилось искать дороги в тени.
Я готов был выть, осознавая, что ало-бурый пейзаж не меняется. И очень скучал по ровному дну ущелья, плоскому, удобному — теперь нам предстояло мотаться вверх и вниз, ища крохотные, узкие тропы, не предназначенные для демонов. Приходилось даже идти боком, прижимаясь спиной к скале и крепко держась за руки. Ни в моей сумке, ни в той, что забрала Ринка, не нашлось веревки, и нам оставалось лишь надеяться на удачу. Амонея жмурилась, но шла. Преодолев ту узкую перемычку между двумя скалами, она прошептала, что до смерти боится высоты…
Тогда мы начали понимать, что сильно отклонились от остального отряда, решив срезать поверху: дорога, изначально уведшая нас от гарпий, раздваивалась в часе пути. Одна, изгибаясь и обвивая скалы, текла между двух гор, как бы тоненький приток огромного ущелья, а другая стремительно, прямо шла поверху. Нам нужно было догонять — мы пошли выше, следуя паутинке горных дорог, созданных временем и ветром.
Никто не хотел признавать, что мы потерялись.
Тартар, горы, день
Безумно хочется пить. Отвлекаю себя, чем могу, друзей — тоже. Если много болтать, сохнет язык и горло как будто становится наждачным — невыносимо! Но я боюсь замолчать и погрузиться в уныние, а еще не хочется упустить их, оставить наедине с мыслями о недавнем бое. Что я могу? У меня нет никакой магии, я умею одно — говорить, но, кажется, мои истории их подбадривают и заставляют идти дальше, хотя Рыж и просит меня заткнуться. Ему становится лучше. Надеюсь.
Пишу кусками на коротких привалах, которые мы стали устраивать. Наверно, потом придется переписывать начисто: все буквы прыгают. И вот сейчас тоже… Я заметил, что руки дрожат, но это, наверно, от банальной усталости.
Пару раз натыкались на примятые кусты. Не знаю, был это наш отряд или какой-нибудь горный зверь. Продолжаем идти на восток. Тишина и пустота меня тревожат, а еще лезут в голову всякие мысли о том, что горные хищники часто охотятся в засаде. Всякие дикие кошки — как напрыгнут сверху… Но нам никто не мешал идти.
Я думаю, в горах давно никто не обитает. Большая стая гарпий, вечно мучимых голодом, да еще дракон — за последние столетия они должны были сожрать все живое. Когда мы гостили у гарпий, я видел, что их охотницы стаями прилетают откуда-то издалека, натужно таща исцарапанных зверей, действительно напоминавших помесь бульдога и носорога — такое не могло водиться в горах, требующих ловкости и гибкости. Ну, а дракон охотился на гарпий…
[приписано внизу страницы, чуть наискось]
Вот задумался о еде, как сразу кустах что-то зашевелилось. Поначалу мне показалось, что это обычная тень: после длительного перехода у меня в глазах двоилось. Но нет: какой-то маленький, не больше кошки, зверек кинулся боком, стараясь нас миновать… Амонея выстрелила, и он, вереща, рухнул и издох, когда мы к нему подошли.
Словно выдранный из большой шкуры клочок черного гладкого меха. А еще у него были зубы. Везде. Очень много зубов. Просто пиздец как много.
Тартар, все еще четыреждыблядские горы
Ринка стережет каждый глоток воды. Я понимаю: нужен кто-то с хорошим самообладанием, чтобы сдерживать нас. Не хочется думать, что на исход третьего-четвертого дня без воды (больше демон не способен прожить, я читал!) мы начнем кидаться друг на друга, становясь частью Тартара. Теряясь в этой мерзкой системе, в которой все пытаются сожрать. Нет, я поклялся, что скорее всажу себе нож в шею, чем трону семью.
Адски хочется пить, но Ринка не позволяет нам ни лишнего глотка. У нас всего четыре полных фляги. Это утром было, теперь — почти три. На жаре становится все хуже, голова кружится. Может, это амулет не до конца разогнал кровь от ссадины. Надо отдохнуть подольше.
А, еще я любезно рассказывал Рыжему, почему не получится пить кровь, как гарпии. Мол, наверняка в ней полно всякой дряни, даже еще переизбыток железа — это серьезно. А когда кровь свернется в желудке — станет вообще мерзко. Рыжий нихрена не понял, причем там железо, но на всякий случай сказал, что я испортил ему аппетит. Очень смешно. Я бы дракона съел.
Ну где же там ночь.
***
Они спали, забившись в маленькую пещерку. Наивно было полагать, что это небольшое углубление в скале, затопленное в тенях, спасет их от дракона, решившего закончить начатое, однако оно хорошо защищало от ветра и казалось более надежным, чем просто ночевка у подножия очередной скалы. И все равно Вирену было неуютно, он постоянно перекладывался с одного бока на другой. Половину ночи он провел в полусне.
Проснувшись, Вирен сначала не понял, где находится, ненадолго попался в сети искушающего видения, что он, свернувшись клубком, пригрелся у костра возле кого-нибудь из товарищей по Роте, где издали пахло походной стряпней, а рядом слышались перезвоны голосов: спорили близнецы, веселилась неунывающая Дэва, гудел Волк, а Инас вставлял разумные льдистые слова…
Но Вирен услышал заунывный вой ветра снаружи и запоздало вспомнил, что с ними случилось. Воспоминания напали на него подло — спросонья, когда он еще не осмелел и боялся шорохов тартарских сумерек. И Инаса он вновь вспомнил убитым, раздавленным случайным обломком, сообразил, что рядом не было шумных и таких родных товарищей. Но то видение было так живо, что еще недолго Вирен сомневался, кажется, даже молился кому-то… Похоже, он начинал сходить с ума от постоянного наблюдения одинаковых гор.
Вздохнув, Вирен заворочался, с тоской отмечая яркую боль в пояснице и шее: все-таки спать на камнях, подложив под себя изодранный мундир, а под голову — сумку, было не самой блестящей идеей. Спину он точно отморозил… Чувствуя себя стариком, Вирен вертелся в попытке найти какое-нибудь положение, в котором было бы не так больно. Не получилось.