Terra incognita (СИ)

Неожиданно голова дракона дернулась — что-то ударило его по морде, словно хлесткая пощечина. Никто не услышал выстрел в шуме схватки, но все прекрасно увидели магический след, золотой нитью тянувшийся за пулей. Трепеща, дракон заревел.

Неожиданно он развернулся, забыв о нас. Я смотрел на карниз, где стояли Амонея и Рыжий, и различал друга по сиянию следующего — или еще не угасшего предыдущего — колдовства. Как змея, подвластная дудочке заклинателя, дракон потек туда.

А там был Рыжий. Рыжий со своей чертовой меткой.

В спину дракону маги долбанули молнией, он пошатнулся, но этого было мало, чтобы свалить такую зверюгу. Громадный ящер в мгновение ока очутился на том склоне. Он навалился животом на карниз, цепляясь за крошащийся камень когтями, нависая над Рыжим и Амонеей, и ничто, казалось, не могло его оттуда оторвать…

А я бежал так быстро, как мог, вытаскивая из кармана осветительный амулет и сжимая его в руке крепко — еще крепче, едва не разламывая. Сердце рвалось из груди, обжигая глотку; я сипел. Добежать бы и свалиться, но отвлечь тварь от Рыжего. От него, такого беспомощного и перепуганного — я издали видел, как друг воздевает над головой руки, выводит что-то и вязнет в тартарской изнанке… Лиши мага чар — он станет беспомощней котенка.

Дракон опасался света, не летал днем, отворачивался от ярких заклинаний. И это был мой единственный шанс. Сил наших магов не хватило бы, чтоб обернуть ночь днем, значит, мне нужно было ткнуть ему в морду светом. Очень близко.

Световой амулет жег ладонь. Раскалялся сильнее и сильнее, и я хотел, чтобы он горел еще ярче. Когда я взлетел высоко, он стал настоящим светочем, и глядеть на свою руку было сложно. Каким-то наитием я почувствовал, что амулету жить осталось всего несколько мгновений: они не рассчитаны были на такое количество магии. Как-то я оказался на карнизе, выкатился к дракону… Он неотрывно пялился на Рыжего.

И тогда Амонея все-таки выстрелила снова. Я услышал знакомый хлопок, хотя единственное, о чем я мог думать, — это была кисло воняющая змеей морда с огромными зубами, на которых темнели разводы крови. Демонской крови. Крови кого-то из моей семьи. И я зашвырнул в него амулет, я взвыл — потому что больше ничего сделать не мог.

Дракона ослепило. Один глаз засветило моим амулетом, в другой вдруг впилась пуля Амонеи… Клянусь — я уловил момент, когда она скользнула по тяжелому веку дракона и раскаленным боком чиркнула по склере. И снова завыл, ликуя, не способный облечь в слова свою отчаянную радость, потому что в то мгновение мне показалось, что мы победили…

Амулет не выдержал. Он разорвался, но сгусток света остался парить в воздухе, как те фонарики, что обычно чаровал Нииран, а в следующее мгновение он начал стремительно распухать, и я заслонился рукой. Светоч разорвался, как фейерверки — в праздничный день над Столицей.

***

Бледное лицо Вирена казалось безжизненным. Бровь была рассечена, запекшаяся кровь чернела. Еще множество мелких царапинок было на стесанных руках — видно, он пытался защититься от камней, когда все начало обваливаться. Волосы растрепались, закрывали половину лица, и Ринка осторожно отвела их в сторону, до дрожи боясь увидеть страшную рваную рану. Несмело коснулась холодной, словно восковой щеки, и запоздало поняла, что у нее пальцы ледяные.

Сдавленно простонав, Вирен дернулся. Тут же Ринка вскочила, помогла ему приподняться, чтобы не захлебнулся — Вирен долго отплевывался песком и кровью, несчастно скуля. Потом обессиленно приник к ней, и она прижимала его к плечу, баюкая.

— Живой, — шептала Ринка, поглаживая по колтунам волос. По щекам катались жгучие слезы — солью разъедало ссадины. — Я как увидела, что вы оба… Зачем ты туда побежал?..

— Друзей спасать, — хмуро пробормотал Вирен. Часто моргал, но говорил удивительно трезво: — Рыж связан с этой дрянью, вот дракон его и нашел. Мы виноваты, не подумали. На его руке метка. Я-то считал, просто шрам.

— Но как ты остался цел?

— Это Рыж че-то колдовал, — сипло проговорил Вирен. — Где он? И Амонея… Нужно найти… Чего мы сидим!

Пошатываясь, он кое-как поднялся и побрел к завалу. Умом Ринка понимала, что там, под камнями, не выживет никто и лучше увести Вирена прочь, пока он не увидел побитое и истерзанное тело друга… Но и в ней затеплилась надежда: магия! Если Рыжий каким-то чудом прикрыл Вирена щитом, он и сам должен был спастись…

Рыжий и Амонея забились в углубление в скале, потому камни не упали на них, а отгородили. В ужасе переглядываясь, Ринка и Вирен молчали: у них не было сил разгребать все эти обломки, чтобы добраться до друзей. Только упрямство позволяло Ринке держаться на ногах. Упрямство и страх.

— Давай разберем сбоку аккуратно, я просочусь, вытащу их, — предложил Вирен, недолго помолчав.

— Как ты себя чувствуешь?..

— Ну, дышу пока, — отмахнулся Вирен. — Щит помог, но по голове меня приложило. Наверно, небольшое сотрясение, в глазах мутится. А у тебя с ногой беда: ты не сможешь!

В четыре руки разгребать завал было куда удобнее и быстрее. А еще теперь Ринка позволяла себе делать небольшие передышки, чтобы прийти в себя. Счет теперь не шел на минуты: она знала, что оба, и Вирен, и Рыжий, живы. А труда в том, чтобы достать его, было немного…