Terra incognita (СИ)

— Приглядывай за ним, не давай касаться ничего, что содержит силу этого ебаного Всадника. Без доступа к энергии Голода этот осадок на его ауре должен выветриться со временем. Вообще-то я помню пару очистительных ритуалов, но в Тартаре вы не найдете и половины трав, которыми там полагается окуривать.

— Я же не могу его оставить… Мол, само заживет!

— Через боевых магов проходит очень много энергии, — терпеливо пояснял Влад, — и если бы вся она была чистой и легкой, мы жили бы в идеальном мире. Ауры хорошо регенерируют, не беспокойся. Если не усугублять.

— Угу. Понял.

Хотелось болтать всю ночь, однако Вирену не дали забыться.

— Время, Вирен, — твердо напомнил Влад. — Нам обоим надо отдохнуть, а магия не вечна.

— Здесь отпечатки Всадников хранились столетиями, а я не могу поболтать с тобой чуть больше получаса? Несправедливо, знаешь ли…

— Я не всесилен. И слава Деннице: все, кто претендовал на такое, в конце концов ехали кукухой и становились похожи на Всадников. Я долгое время пытался добиться мощи, которой нет больше ни у кого… Дело прошлое, — отмахнулся Влад с поразительной легкостью. — Но, надеюсь, Рыжий поймет, как это бессмысленно, раньше меня.

Вирен поднял голову к небу, впервые за разговор посмотрел на зажигавшиеся звезды. По его подсчетам, было около полуночи.

— Спасибо, — шепнул он устало. Кажется, связь оборвалась, Влад не услышал.

Вирен подумал, что, если бы не этот разговор, с утра он не способен был бы подняться и идти куда-то в слепой надежде догнать отряд.

Неожиданно позади послышались шаги. Обернувшись, Вирен узнал в фигуре Рыжего: хотя было очень мало света, спутать его с тоненькими и стройными демоницами было сложно. От мысли, что друг слышал весь разговор, Вирен почувствовал, что краснеет: кровь прилила к щекам, стало жарко и душно.

— Что ты тут… Я думал, ты с ума сошел, сам с собой разговариваешь, — пожаловался Рыжий, скрывая беспокойство.

— С отцом… С Владом, — сознался Вирен, поднимая амулет из-за ворота. — Прости, если потревожил. Я пытался быть потише. Все-таки разбудил?

— Нет, мне самому не спится.

Рыжий сел рядом и закурил. Между ладоней плясал подвижный живой огонек, рожденный его магией.

— Знаешь, иногда я тебе очень завидую, — сказал он.

— А? Это еще почему? — изумился Вирен.

— Из-за твоей семьи. Они всегда рядом, готовы помочь советом… Я и мечтать не могу о такой связи, — горько усмехнулся он. — Я не говорил, но в последний мой визит домой мы снова разругались с отцом. Он-то думал, я взялся за голову и пришел, чтобы продолжить семейное дело! Я вспылил…

— Сжег чего? — фыркнул Вирен.

— Ага, семейный ковер. Говорят, его еще бабка ткала. Огромное такое полотнище, взятие какой-то крепости, которая раньше вместо Рашта стояла. Да-а. Многое наговорил, взял лошадь отцовскую и уехал — куда глаза глядят, — пробубнил Рыжий. — Не мог ни дня там вынести. Отец — упрямый баран, как вобьет себе в голову… Мать в его дела не вмешивается, поддакивает. Я подумал, что ни за что не смогу вернуться после такого. Но теперь мне тоскливо и хочется домой. Однако я так хорошо убедил себя в том, что у меня нет семьи… Что я — настоящий я — им не нужен.

— Глупости! — перебил Вирен. — Я твоя семья! И Ринка! И Рота тоже!

— Да я же… — опешил Рыжий.

— Нет, ты как раз про это! Я понимаю: нужно место, где тебя примут таким, какой ты есть. Не будут требовать перекроиться, притвориться чем-то совсем иным, к чему и душа не лежит! Вот когда Гвардия создавалась, их было две десятки. Тех, кто отважились идти с командором штурмовать Рай. Тогда никто не верил, что удастся, но им хватало веры друг в друга.

— И ты… в меня веришь? — явно пытаясь что-то важное понять, уточнил Рыжий.

— Всем сердцем! А ты верь в мою веру в тебя!

— Бред какой-то…

— Это классика, — обиделся Вирен, — неуч ты. Запущенный случай.

Так и не докурив, Рыжий смял сигарету и бросил. Устало закрыл глаза.

— Ты мог бы вступить в Гвардию, — предложил Вирен, — и ты никогда не будешь одинок. Все наши тебя знают, Владу ты нравишься… Никаких проблем!

— Да просто я не такой… стайный, понимаешь?

Вирен кивнул. Трудно было осознавать себя не кем-то одним, а всеми сразу. И принадлежать не только себе, но и другим.

— Интересно, везде ли такой Тартар? — вслух спросил Вирен, чтобы о чем-то поговорить, кроме семейных проблем. — Ну, мы же видим земли Голода, верно? Возможно, где-то в глубине, где правили Смерть или Война, до сих пор есть реки и леса! Жаль, что мы не пройдем так далеко.

— Я видел, читал в памяти дракона… когда-то здесь росла трава, — прошептал Рыжий. — Такая высокая и сочная, что в ней не было видно тел погибших. А битвы здесь вели всегда.

Он затих, схватившись за голову обеими руками. Вирен растерянно погладил его по спине, не зная, куда деться.

— Это они его разрушили, Вирен, — задушенно сказал Рыжий. — Всадники разбили мир, за который так ожесточенно боролись. А потом сошли в следующий. Как насекомые, перелетающие с одного поля на другое… Почему мы еще живы? Почему Ад не похож на иссушенную пустошь?

— Потому что одни мы столь безрассудны и упрямы, чтобы сражаться с тем, что победить нельзя. Мы уничтожили Рай — нам твердили, что мы смертники, которым придется сгинуть в веках. Но Рай пылал, а мы выли и смеялись. Мы свергли Люцифера — сколько раз Гвардии приходилось слышать, что они лишь безумные бунтовщики? Сегодня Кара правит Преисподней. Это мы всегда бросаемся на дракона. Мы сами выбираем свою судьбу.