Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Черчиллю выпала доля на склоне британского могущества в течение 60 с лишним лет быть защитником имперских бастионов. “Последний лев” - Уинстон Черчилль прошел свой путь как энергичный, умелый, проницательный, активный защитники того дела, которое, увы, было обречено историей. Британия прошла пик своего могущества. Территории, которыми она владела, стали самостоятельными. Тот мир, в котором она господствовала в девятнадцатом веке, резко изменился. Выросли конкуренты и противники. “Прошлое, в которое Черчилль так твердо верил, - пишет английский историк Дж.Пламб, - было разбито в пятидесятые и шестидесятые годы. Теперь в него не было веры ни у правящей элиты, ни у нации в целом. Остались группы “верующих”, которые успокаивали себя чтением книг сэра Артура Брайанта, но и они костным мозгом понимали, что их прошлое мертво. То, что давало Черчиллю уверенность, мужество, горячую веру в правоту своего дела - глубокая любовь к удивительному английскому прошлому - была потеряна”.

Будучи реалистом, Черчилль смотрел в будущее достаточно пессимистически. Он никогда не писал “гимнов” всеобщему прогрессу и никогда не говорил о возможностях построения совершенного общества. Он знал, что за горизонтом встают новые проблемы, новый вызов тем, кто желает идти вперед. Странным образом он черпал вдохновение в поражениях. Во времена, когда все вокруг опускали руки, он излучал энергию вопреки всему. Как ни оценивать его политическую карьеру, фактом является то, что он выиграл обе мировые войны. Другое дело, какую он при этом заплатил цену.

* * *

“Я чувствую себя как аэроплан в конце полета, - говорил Черчилль министру финансов Батлеру в марте 1954 года, - приземление в сумерках, горючее на исходе, продолжаю поиски безопасного места посадки… Единственный политический интерес у меня сохранился лишь к встрече на высшем уровне с русскими”.

Последние годы и особенно месяцы пребывания Черчилля у власти напомнили его секретарю Джону Мартину эпизод осени 1940 года, когда он сказал премьеру: “Я хотел бы видеть конец этого фильма”, а Черчилль взглянул на него и сказал: “У сценария, который пишет история, нет конца”.

Черчилль предсказал Макмиллану, что его преемник А.Иден не станет выдающимся премьером, его будут сравнивать - и не в его пользу. Такие блестящие политики как лорд Розбери и Бальфур попали в неистребимую тень, следуя за Гладстоном и Солсбери - все это при всех их несомненных талантах и общепризнанном обаянии.

В конечном счете от политиков требуется лишь “способность предсказать что произойдет завтра, на следующей неделе, в следующем месяце, в будущем году. И иметь способность объяснить потом, почему все это не случилось”.

Черчилль отошел от политической деятельности в апреле 1955 г. Но уже через сорок восемь часов после ухода из дома номер десять по Даунинг-стрит он работал в Чартвеле над “Историей англоговорящих народов”. Он сохранил свое место в палате общин до осени 1964 г. В это десятилетие выступать ему приходилось очень редко. В конце своего жизненного пути он посещал парламент не часто, а когда посещал, то сидел обычно молчаливым наблюдателем, живым памятником на том форуме, который знал его лучшие времена.