Сибирская эпопея

В первые дни ноября, казалось, Нептун и Эол соединили усилия, чтобы вытолкнуть «Челюскин» в Тихий океан, к которому судно подобралось уже совсем близко. Пассажиры неотрывно следили за продвижением парохода, подчиненного воле течения. 50, 40 потом 20 км. До Берингова пролива было уже рукой подать. Тысячи километров отделяли судно от Европы. Но пароход вмерз в ледяное поле шириной 25 км, освободиться из которого уже не мог. Он двигался к цели со скоростью 1,5 км/ч. 1 ноября заместитель Шмидта Баевский записал в дневнике: «Проходим меридиан мыса Дежнёва. Вот он, Берингов пролив – прямо к югу от нас. Хотим форсировать это небольшое расстояние. <…> Снова и снова ведем подрывные работы».77

Продолжалось невидимое исполинское противостояние стихий, от которого зависела судьба экспедиции. В самом проливе на поверхности преобладали течения с юга на север, как будто бы Тихий океан выливает свои воды в Арктику. А вот режим ветра зависит от времени года. В тот момент северный ветер заставлял верить, что снова произойдет чудо. 3 ноября пароход уже был в проливе на уровне островов Диомида. Шел снег, горизонт не просматривался, но впереди виднелась свободная вода – не далее километра, по оценкам капитана Воронина, который, впрочем, был очень встревожен. 4 ноября он писал: «В полумиле от нас свободная вода <…> Люди, не понимающие всей серьезности положения, еще вчера глядя на чистую воду, на острова Диомида, на Берингов пролив, считали, что рейс уже близок к завершению <…> Забравшись в марсовую бочку, я видел, как гуляет зыбь, ходят морские звери, пускают фонтаны киты».78 И снова, как и год назад, стихии помогали, так что отважная попытка почти удалась. Однако 5 ноября ветер внезапно стих. «Челюскин» замер на несколько часов на границе двух океанов. Затем течение и изменившийся ветер, пришедший с Тихого океана, повлекли его к северу, который, как все надеялись, остался позади. Поскольку из-за повреждения самолетом пользоваться было нельзя, один из членов экипажа отправился на лыжах просмотреть ледовую перемычку шириной несколько сотен метров, отделявшую пароход от полной свободы. Он заметил трещины, однако поле оказалось слишком толстым, чтобы можно было надеяться пробить необходимый проход: «Не помогли даже три тонны аммонала», – констатировал капитан. В этот ужас никто не хотел верить. На следующий день свободная вода уже в 20 км, ветер усилился. Воронин и Шмидт по рации призывают на помощь ледорез «Литке», которому удалось вывести из льдов часть судов Дальстроя. Его капитан ответил, что во время выполнения задания судно получило большие повреждения, рулевое управление серьезно нарушено, обнаружились течи. Он добавил тем не менее, что его экипаж готов пойти на все, чтобы спасти «Челюскин» от долгого зимнего дрейфа, подчиненного арктическим течениям.