Сибирская эпопея

«Челюскину» сначала везло, попутное течение несло его на восток, в сторону Берингова пролива. Но оно капризно, и потому поворачивало судно и толкало то вперед, то назад. Корабль превратился в пробку, качавшуюся между опасными ледяными глыбами. Мыс Сердце-Камень, например, миновали не менее девяти раз в обе стороны. Впереди экспедиция различала караван пароходов «Дальстроя», обогнавший «Челюскин» благодаря «Литке». Неделя шла за неделей, приближалась зима – словно неизбежный приговор. Далеко позади остался конец сентября, момент, когда судно должно было войти в Тихий океан. Весь октябрь – это молчаливый дрейф, покорность стихиям. Руководство экспедиции больше всего опасалось Колючинской губы, само название которой превратилось в синоним невезения с тех пор, как в 1878 году «Вега» Норденшёльда застряла там на девять месяцев. К тому же годом ранее именно там «Сибиряков» потерял винт. В любом случае планы экспедиции нужно было менять. После воздушной разведки Шмидт решил не идти на остров Врангеля, чтобы забрать зимовщиков и высадить их сменщиков и строителей. Это решение далось ему нелегко. Ведь оно означало, что группе на острове Врангеля, так надеявшейся попасть наконец на континент, придется остаться на пятую зимовку без снабжения. Пользуясь относительной близостью берега и появлением охотников-чукчей, услышавших звуки взрывов, на сушу отправились восемь пассажиров, уменьшив расход продовольствия и топлива в случае вынужденной зимовки. Однако женщины, дети и в том числе новорожденная девочка остались на пароходе. На берег ушли самые крепкие члены экспедиции, потому что даже вместе с опытными местными жителями пройти много километров по льду – крайне опасное испытание. И в довершение несчастий в угольном бункере начался пожар. Чтобы справиться с ним, все пассажиры, сменяя друг друга, на протяжении 48 часов в саже и удушливом дыму лопатами выгружали сотни тонн топлива, чтобы ликвидировать очаг возгорания.