Сибирская эпопея

Москва была довольна. Но это лишь начало дела, порученного Отто Шмидту. Разве кому-нибудь было под силу отменить северный мара фон? Кто осмелился бы испытывать терпение Иосифа Сталина, желавшего превратить завоевание Арктики в один из самых великих эпизодов своего правления? «Освоение» архипелага Земля Франца-Иосифа Советским Союзом – таков был официальный термин – продолжилось на следующий год.

Шмидт с помощниками провел экспедицию уже немного восточнее – в Карском море. Он добрался до Северной Земли, архипелага, положение которого на карте было еще неизвестно. Там экипаж снова поднял над мерзлой землей советский флаг с серпом и молотом и построил несколько домиков полярной станции на острове Домашнем. Там осталось четверо смельчаков. Предполагалось, что за ними вернутся через год или два. В это же время Владимиру Визе, научному руководителю Института по изучению Севера, который перешел под начало Шмидта вместе с сотрудниками, пришла в голову идея, имевшая все шансы понравиться новым хозяевам страны: он заявил, что пришло время вернуться к историческому проекту, позорно брошенному царским режимом. Открыть раз и навсегда Северный морской путь! Не только ради научных изысканий во время зимовки в окружении местных жителей, как вынужден был поступить за 50 лет до этого Норденшёльд, но для организации регулярного торгового сообщения сезонного характера. Ради новой морской транспортной артерии, которая должна была прорезать советскую Арктику. И все это, конечно же, благодаря техническому прогрессу, героическим усилиям всего советского народа и мудрости великого Сталина.

Речь шла – не более и не менее – о воплощении мечты британских и голландских мореплавателей конца XVI века. Преуспеть там, где офицеры экспедиции Беринга, а затем сибирские купцы – Сидоров, Сибиряков – и, наверное, другие люди, имена которых до нас не дошли, отступили под натиском стихий. У Визе и Шмидта были новые аргументы, чтобы отстоять проект: отчеты геологических экспедиций, работавших в Сибири предшествующие десятилетия. Например, в записках Николая Урванцева, район Норильска представлялся в виде гигантского автономного горнодобывающего предприятия. Были еще отчеты его коллеги, Сергея Обручева, отправившегося на далекую Колыму. 11 сентября 1929 года от него пришла телеграмма в Москву. Обручев сообщал, что горный хребет длиной 700 км, а шириной —200 км, который он изучал, очень перспективен для поисков золота! Местные власти сообщали, что слухи об этом немедленно вызвали появление ручейка золотоискателей.