![Кастелау [litres][Kastelau] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/5/4/5/0/kastelau-litres-kastelau-download.jpg)
Кастелау [litres][Kastelau]
- Автор: Левински Шарль
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент
- ISBN: 978-5-89059-399-3
- Переводчик: Михаил Львович Рудницкий
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Кастелау [litres][Kastelau]». Краткое содержание книги:
Шарль Левински (род. в 1946) – именитый швейцарский писатель, широко известный не только у себя на родине, но и за рубежом. «Кастелау» – четвертый его роман, издающийся в России. Это, несомненно, наиболее яркое, мастерски выстроенное, остросюжетное и глубокое произведение писателя, который не устает тревожить современников напоминаниями о болевых точках новейшей истории, снова и снова обращаясь к проблеме нравственного выбора в экстремальных условиях тоталитаризма.
Так вот, через горку перевалили, а там вдруг…
[Пауза.]
Падь. Я слова-то такого раньше вообще не знала. Сказала бы «долина», ну или «ложбина» на худой конец. Но там…
Налей-ка мне еще.
Так вот, через горку перевалили, а там…
[Пауза.]
Дым-то мы и раньше видели. Черный такой. Будто на свалке кто-то шины поджег… Шины там тоже сгорели. Вместе с колесами.
Там, где колеса были, мы лишь черные лужи расплавленной резины увидели. Вонища… Я однажды резиновую прокладку от стеклянной консервной банки на плите оставила, так чуть без чувств не грохнулась, мне эта вонь сразу напомнила…
До краев.
[Пауза.]
Техническая бригада – она раньше нас выехала. На двух армейских грузовиках. Тоже из фильма. Не бронированных, разрисованных только. В кино ведь только видимость одна, но чтобы всё, как в жизни. А у нас в бутафории тогда мастера свое дело знали. УФА как-никак. Одно слово, художники. Они тебе мрамор так разрисуют, что не отличишь… А уж такой грузовик для них вообще… Раз плюнуть.
Два армейских грузовика на пустой трассе. Сверху, наверно, хорошо видно, не знаю, кто там был, англичанин или янки. Они тогда могли уже кружить как хотели. Наша-то авиация, люфтваффе, асы эти хваленые…
Геринга тогда уже все только господином Майером звали. Он же сам сказал: можете меня Майером [39] звать, если хоть один вражеский самолет…
И не строй такое лицо. Сама знаю, что это к делу не относится. Попробовал бы сам такое рассказать, тоже начал бы вокруг да около…
Дай-ка мне огня.
[Пауза.]
В общем, сверху кто-то их углядел, ну и… Тогда это сплошь и рядом. То и дело военные колонны с воздуха расстреливали. Да и просто людей. Когда проигрываешь войну – это террор называется. А когда выигрываешь…
Словом, сверху их углядели, ну и…
[Пауза.]
Сперва мы только пламя увидели. Подумали, авария. Водитель наш притормозил, и мы медленно так…
Вообще не сразу поняли, что это наши. Со студии. Остановились, ну, как всегда в таких случаях, когда думаешь, может, еще можно… Там уже некому было помогать, это сразу… Тогда не привыкать было… Сгоревшие машины в Берлине вообще на каждом углу. У мальчишек, я слыхала, даже игра такая была. Угадать по железякам этим обугленным, какая машина была. Какой марки, какая модель.
Слыхал про такое: когда человек сгорает, тело иногда и после смерти еще шевелится? От жара. В том фургоне окошек не было, но в одном месте, где фанера прогорела уже, видна была чья-то фигура, она сидела еще, прямехонько так и… И как будто рукой нам махала. Может, это Труда была. Гертруда. Личная костюмерша Марии Маар. Та вообще помыкала ею, как рабыней.
Как будто она нам…
Дай сюда бутылку. Из рюмки напиваться – морока одна.
[Пауза.]
Как будто махала нам.
[Долгая пауза.]
Нет, не могу. Сам пойми… Бывают вещи… Я просто не могу.
Вернер тогда все записал. Я найду это место, сам прочтешь.
А теперь оставь меня в покое.
Нет. Никаких вопросов больше. Вообще ни слова.
Проваливай.
Дневник Вернера Вагенкнехта
Я стоял, смотрел на все это, но не ужасался. Внутри будто заледенело все. А в голове только одно: «Запомни все это! Запиши! Ни единой мелочи не упусти!» Будь моя воля – я бы прямо там, на месте, записывать начал. Когда Тити ко мне прижалась, чтобы я обнял ее покрепче, душою я был не вполне с нею. Не настолько, насколько ей это требовалось.
Нет. Уж хотя бы в дневнике самому себе врать не стоит. Вокруг до около ходить. Мне совсем некстати было, что именно сейчас она ждет от меня утешений. Ее отчаяние было мне только помехой. Ну, как если бы над трудным куском текста мне кто-то настырно в ухо бубнить начал. Прижимая ее к себе, я через ее плечо продолжал неотрывно наблюдать за происходящим и старался внутри себя запечатлеть все, что вижу.
Что же мне теперь – стыдиться? Да, люди, заживо сгоревшие в этих остовах грузовиков, погибли вовсе не ради того, чтобы у меня когда-то потом был материал для романа. Но что не будет записано – будет забыто. Настанет время – а такое время настает неизбежно, – когда никто не поверит, что такое вообще могло случиться. И случилось именно так, а не как-то иначе.
Когда вся эта жуть кончится – не век же ей тянуться, похоже, недолго осталось, – я ни одного сценария больше не напишу. Это я твердо решил. Только роман. Для которого у меня все еще нет названия. Может, конечно, это я сам себя убеждаю, но, по-моему, это главная задача, ради которой я все эти годы силы копил. Один-единственный роман, в котором будет всё. Всё, как оно было.