Кастелау [litres][Kastelau]

Августин между тем предложил игру, пусть, мол, каждый самый свой большой конфуз припомнит, и тут же поведал байку из времен своей актерской юности, как у него в гостинице последние брюки свистнули и ему в театр пришлось добираться, завернувшись в простыню. Вальтер Арнольд рассказал, как его бессрочно уволили из первого его ангажемента, потому что главный режиссер его со своей супругой застукал, причем в своей же супружеской постели. Не слишком правдоподобно, на мой взгляд. Мария Маар вспомнила про костюм, который в середине спектакля на ней лопнул, и все это на сцене Государственного театра. Вообще не смешно, к тому же явно попросту выдумано, с одной лишь целью – в который раз напомнить нам, как она в Берлине Марию Стюарт играла. Вершина карьеры. Вообще-то, поговаривали – и об этом она, конечно, не упомянула, – что Грюндгенс [36] был против этого назначения, но Геринг настоял. Маар дружит с Эмми Зоннеман [37] и любит при случае сей факт как бы невзначай отметить.

Когда настал черед Тити, она очень ловко (и совсем небезобидно, даже коварно) выкрутилась. Еще в школе, призналась она, она до того обожала Марию Маар, что однажды, желая вызвать зависть одноклассниц, подделала на фотооткрытке ее подпись, вроде как автограф, – но подделала настолько неумело и коряво, что все ее высмеяли. И все это на голубом глазу – прозвучало вроде как комплимент, а на самом деле всем напомнило, что Маар давно уже не девочка. Когда припрет, она та еще продувная бестия, моя Тити.

Впрочем, всеобщего веселого настроения это ничуть не испортило, напротив. У Марии Маар хватило ума никакого подвоха якобы не заметить и смеяться громче всех.

Словом, полный бравур-мажор. Еще чуть-чуть, и они песни начнут распевать. С каждым километром, отдаляющим нас от войны, на душе становится все легче.