Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе
- Автор: Давыдов Виктор
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1637-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе». Краткое содержание книги:
Молодой еще человек, с чеховской рыжей бородкой, он задавал дотошные вопросы — по возможности искренне я на них отвечал. В отличие от психиатров, с которыми приходилось иметь дело ранее, Волошанович вызывал полное доверие. В нем не было профессионально скрываемой неприязни, обычной для советских психиатров в отношении диссидентов. Скорее чувствовалась знакомая диссидентская обреченность. Волошановича уже неоднократно предупреждали, обыскивали, и о судьбе своего предшественника Глузмана он, конечно, тоже знал.
Я провел две недели в Москве, а по возвращении в Самару услышал по радио об аресте Татьяны Великановой и о. Глеба Якунина. С этого началась «предолимпийская чистка» — в следующие недели и месяцы аресты будут следовать один за другим.
Любаня была безмерно рада, что я вернулся цел и невредим. Сколько мне было еще отпущено свободы, никто не знал.
На улице стояла тягучая осень. Деревья облетели давно, было мокро и слякотно, шины автомобилей чавкали по грязи, по утрам пластались туманы. Делать было нечего, прежняя жизнь закончилась. На улице гэбисты брели позади настолько привычно, что потеряло смысл бегать и без особой нужды от них отрываться. В поредевшем составе кружок продолжал встречаться, и еще обсуждались какие-то планы. Мы договаривались о встрече через день — два — а я сразу думал, буду ли в тот день на свободе. И каждое утро просыпался со слегка удивленным чувством: «Не взяли!..» А дома царило тяжелое молчание, пахло лекарствами, тоской и пылью.
Как душа добродетельного язычника, я завис в лимбе и неизвестности. Вечером 27 ноября принес домой из тайника пакет с текстами, чтобы на следующий день его перепрятать. Среди бумаг было недавно написанное эссе, озаглавленное «Второго пришествия не будет».
Оно было посвящено грядущему столетнему юбилею Сталина, и в нем высказывалась мысль, что повторение Большого террора в СССР невозможно — пусть кремлевские старцы и пытались «подморозить Россию». Всего несколько недель назад эта мысль звучала достаточно убедительно, сейчас мне уже казалось, что недавний оптимизм был ни на чем не основан.
Я перечитал его, подумал, что некоторые места стоило бы переписать в более сбалансированном тоне — но не решился. В итоге уложил «Второе пришествие», «Феномен» и другие рукописи в портфель. Портфель поставил в коридоре, чтобы завтра же утром отправиться к тайнику.
Вечером на пару с Любаней стали читать только что привезенную «Вторую книгу» Надежды Мандельштам парижского издания. Вдруг, дочитав до «Накануне мы «обвенчались», то есть купили возле Михайловского монастыря два синих колечка за два гроша, но, так как венчание было тайное, на руки их не надели», — вспомнили: «Да ведь сегодня ровно месяц как мы женаты!» И выпили по этому поводу красного вина.
А утром пришли они.
Глава V. ЧИСТИЛИЩЕ
— Руки на стену, развел ноги! — скомандовал дежурный мент и занялся обыском. В его движениях был заметен рутинный автоматизм, что не удивляло. Через руки дежурного КПЗ за смену проходили несколько десятков человек, которых надо было обыскать, оформить и отправить по камерам. Но это была полиция, так что и без обязательной дозы насилия не обошлось. Глянув в деле на номер статьи УК, мент скривился:
— Антисоветчик, — и, снимая отпечатки пальцев, принялся выворачивать их так, что захрустели суставы. Посмотрев еще раз на титульный лист дела, спросил:
— Сахарова знал?
— Нет.
— Ав одном доме с ним жил…
Оказалось, мент имел в виду не академика, а футболиста «Крыльев Советов» Сахарова, который действительно жил в нашем доме. Его я тоже не знал, чем опустил себя в глазах мента еще больше.
Одной из «привилегий» диссидентов в столицах было то, что сразу после ареста их отправляли в следственный изолятор. В провинции после ареста диссидент оказывался в КПЗ. «Камеры предварительного заключения» незадолго до моего ареста переименовали в ИВС — «Изолятор временного содержания» — в живом языке название не прижилось, и до сего дня эти учреждения по старинке именуются «КПЗ».
25
Данте Алигьери. Божественная комедия. Ад. Песнь 4.