Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе

В правозащитном движении участвовали люди, которые сами имели несчастье побывать в СПБ — такие, как генерал Петр Григоренко и Владимир Буковский. В начале 1960-х годов генерал-майор Григоренко выступил на партийном собрании, критикуя отсутствие демократии внутри партии. За это его сняли с должности преподавателя Академии Генштаба в Москве и отправили на Дальний Восток. Генерал не успокоился и создал небольшую политическую организацию, успевшую напечатать и распространить несколько сотен листовок, призывавших к демократическим реформам. После этого он был арестован.

Это произошло в феврале 1964 года. Хрущев и так имел достаточно проблем с военными, действия Григоренко могли создать опасный прецедент — поэтому Григоренко объявили душевнобольным и отправили в Ленинградскую СПБ. Он мог бы остаться там до конца дней своих, но осенью того же года Хрущев был свергнут, и психиатры срочно выпустили Григоренко на волю (при освобождении соревнуясь в любезностях — разве что только не стелили ему красную дорожку). В следующий раз Григоренко уже так не повезет: в 1969 году он будет арестован и проведет в Черняховской СПБ и в психбольницах в общей сложности пять лет.

В то же время, что и Григоренко, в Ленинградской СПБ сидел Владимир Буковский. Позднее он станет известным писателем и политическим деятелем, побывавшим почти кандидатом в президенты России[18]. Тогда же Буковский был просто недоучившийся студент, участник молодежного политического кружка в Москве. Его арестовали в 1963 году за хранение книги югославского диссидента Милована Джиласа, через два года он освободился и стал одним из лидеров правозащитного движения.

С начала 1970-х Буковский сделал разоблачение политической психиатрии главным направлением своей правозащитной деятельности. Он собрал массу информации о СПБ и госпитализациях и все же понимал, что для «голословных» обвинений в злоупотреблениях ее будет недостаточно. Буковский справедливо считал, что эффективно бороться с карательной психиатрией невозможно до тех пор, пока в борьбу не включатся сами психиатры — как советские, так и зарубежные. Однако как на том, так и на другом поле дела правозащитников обстояли плохо.

Советские психиатры проявляли чудеса сервильности в политических вопросах. Конечно, лишь небольшая часть психиатров была непосредственно вовлечена в злоупотребления. Однако психиатры понимали, чем им грозит даже самый скромный протест, и совершенно не горели желанием всходить на баррикады.

В 1970 году молодой киевский психиатр Семен Глузман проанализировал два официальных экспертных заключения по делу генерала Григоренко 1969 года. Изучая их — они были секретными, но стали известны благодаря адвокату Григоренко, — Глузман пришел к выводу, что, во-первых, эти заключения противоречат друг другу, и, во-вторых, ни одно из них не описывает каких-либо симптомов психической болезни. Это был первый и беспрецедентный случай противодействия злоупотреблениям внутри самой советской психиатрии. Очень скоро за свое деяние Глузману придется заплатить высокую цену — он будет арестован и осужден на 7 лет лагерей и 3 года сибирской ссылки.