И Аз воздам
- Автор: Апаликов Владимир
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Исторические детективы
Электронная книга - «И Аз воздам». Краткое содержание книги:
Случилась, правда, одна история, которая должна была поставить под угрозу эту дружбу. Местный жандарм Летягин однажды без стука зашёл в комнату ссыльного и застал там его вместе с девушкой. Да какой там девушкой — девочкой. Под Иосифом крутилась и стонала 13-летняя Лия Шустерман, младшая сестрица Мони.
Скандал вышел невероятный. Оно, конечно, большевистская мораль имела очень расплывчатые границы, но уж соблазнение девочки вылезало даже за такую расплывчатость. Остальные ссыльные объявили Иосифу бойкот и целую неделю никто не разговаривал с ним. Принципиальный Яков даже съехал в другую избу. Детолюбцу грозила и уголовная кара, но папа Шустерман удовлетворился обещанием Иосифа жениться на Лии, как только она вступит в совершеннолетие. Моню же падение младшей сестры, казалось, вообще не тронуло. Он ещё теснее сблизился со своим наставником.
Разными были учителя Мони — аскет Яков и гуляка Иосиф — но в его судьбе они приняли совместное горячее участие. Летом 1914 года с первым пароходом юноша отправился на большую землю, имея в карманах деньги, собранные наставниками, и адреса, по которым следовало обратиться за помощью в Москве.
Помощь действительно была оказана в полной мере, Моне помогли поступить в университет, посодействовали с жильём. Он стал членом РСДРП, безоговорочно принял сторону большевиков. В свободное от университета время вёл кружки для рабочих, преподавал в вечерней школе. На одно из занятий заглянул застенчивый мальчик Савва, и потом — до самого октябрьского переворота — житейская дорожка повела их вместе, приведя в Хитрованский отряд Красной Гвардии имени Карла Энгельса, в ноябрьский ночной патруль 1917 года.
Моисей Шустерман, ставший к тому времени Ярославом Емельяновым, был у Марии третьим. Тем, кто разъяснял ей, почему её жених должен умереть. И почему нельзя оставлять в живых саму её — Марию.
ЗДЕСЬ ЖЕ НЕ КАБАК!
Марию поразил вид Скорбященского кладбища. Оно казалось бесприютным и жалким рядом с полуразбитым собором, с купола которого был сорван крест. Здесь будто погулял подвыпивший великан — многие памятники были свёрнуты на сторону, оградки разломаны. Могилы в большинстве тонули в сухостое, повсюду валялись пустые бутылки, банки, ветерок гонял обрывки бумаг и всякую дрянь.
— Да что же это такое! — не выдержала Мария. — Ну, хорошо — закрыли кладбище. Но свинячить-то зачем? Здесь же не кабак!
— Сейчас как раз кабак, — сумрачно заметила тётушка. — Родственники тех, кто лежит здесь, по большей части или расстреляны, или эмигрировали. Ухаживать за могилками некому, сторожей нет, вот хулиганьё и распоясалось. Вон, слышишь?
Они проходили мимо массивного склепа с аркообразной крышей, служившего последним приютом семье известного когда-то нефтепромышленника Зубова. Внутри, видимо, крепко гуляли. Гремела ухарская песня, сопровождаемая женскими визгами, мужской руганью. За углом вдребезги нетрезвая пара пыталась войти в соитие — получалось плохо.
— Скоты! — сказала Мария, убыстряя шаг.
Они прошли по неширокой аллее. Имена на сохранившихся памятниках внушали уважение. Знаменитый адвокат Фёдор Плевако, модный некогда критик Говоруха-Отрок, редактор «Московских ведомостей» Владимир Грингмут, генералы, князья, блестящие красавицы… Великолепие, превратившееся в прах.
Могила дядюшки выделялась опрятностью. Большой восьмиконечный крест возвышался над гранитной плитой, в которую врезана была тлеющая лампадка. Захоронение опоясывала чугунная с затейливыми узорами оградка. Глубоко вырезанные в кресте буквы извещали, что покоится здесь просто Александр Александрович Шаховской.
Обе женщины закрестились часто. Не сговариваясь, одновременно опустились на колени, положили руки на могильную плиту. Она уже успела нагреться на солнце, ласкала пальцы.
— Ох, Машенька, как он тосковал по тебе! — сказала тётушка, — Паспорт заграничный тебе выправил, а сам спать совсем перестал. Среди ночи проснусь, а его нет рядом. В кабинете сидит в кресле, не пишет — всё думает о чём-то. Ничего не говорит — думает, думает. Однажды только, когда я позвала его в постель, он взглянул на меня и грустно так спросил: «Саша, отчего Бог обиделся на нас?» А я ответить ничего не могу — горло так и перехватило. Ты понимаешь? Бог! И обиделся?
— Я, кажется, понимаю, — тихо ответила Мария. — Всё, что произошло с нами, со страной, — это не кара. Бог не карает нас, не наказывает. Он, как ребёнок, обиделся на нас и отвернулся от нас.
— Но почему? Почему?! — тётушка едва не закричала. — Мы же не творили зла! Почему же Он отвернулся от нас? От тебя — от невинной девочки отвернулся? Почему?