И Аз воздам

— Наверняка есть такие, товарищ Сталин. Среди оппозиции действительно есть громкие в прошлом имена, и товарищам трудно сразу очнуться от их воздействия.

— Вот и надо сейчас прочистить им головы. Вы, товарищ Ярослав (у Ярослава сладко заныло сердце — вождь назвал его по имени!) и будете нашим коммунистическим Гераклом, который расчистит авгиевы конюшни в мозгах наших товарищей. Надо любой ценой пресечь попытки внести раскол в партию и одурачить массы. Не останавливаться перед выбором средств. Ваше оружие было, есть и будет — слово.

Сталин снова помолчал, а затем произнёс фразу, от которой Емельяна кинуло в дрожь. Фраза была точным воспроизведением его мыслей:

— Все рассуждения относительно былых заслуг и прочего есть буржуазная сусальность и недозрелая глупость!

ТРЕТИЙ

Глупость, и большую, сотворил в своё время отец Мони Шустермана — Пинхас Менделеевич. Он попытался уклониться от воинской службы. Неслыханный поступок с точки зрения властей! Подумать только — еврей, пусть и крещёный, не захотел защищать любезное Отечество, милостиво приютившее его. Ниже падать было просто некуда. Потому вкатили ему по полной: Пиня с молодой женой отправился на вечное поселение в Туруханский край, в крохотное селение Курейка, заброшенное на самый край земли.

Он занялся скорняжным делом, благо меховая одежда пользовалась здесь устойчивым спросом — зима стояла девять месяцев в году. Но ввиду исключительной малости населения, работа даже наполовину не занимала его время. Досуг Пиня стал заполнять тем, что активно любил свою крепкотелую Двору. В ответ она стала приносить каждый год по младенцу. Моня родился десятым.

Еврей в лепёшку расшибётся, но сделает всё для того, чтобы дети его стали грамотными. А Моня и сам тянулся к учёбе. При церковке было что-то вроде школы. Попик, подвизавшийся на учительской стезе, очень хвалил усердного мальчика.

Однако основные знания преподали ему ссыльные, прибывшие перед войной из самого Петербурга, вскоре ставшего Петроградом. Моня, которому уже перевалило за 16 лет, полюбил бывать в доме Якова Мовшевича и Иосифа Виссарионовича (юноше долго не давалось трудное отчество наставника).

У них он получил всестороннее образование. Яков Мовшевич (фамилия его была Свердлов) больше налегал на теорию, с ним Моня узнал азы марксизма-большевизма, прикипев к этому учению всей душой. Свердлов закрепил в нём твёрдое решение — при первой возможности уехать в Москву, поступить в университет, стать грамотным, образованным большевиком и посвятить всего себя святому делу освобождения трудящихся всего мира.

Иосиф же давал юноше практические уроки. Он любил устраивать вечеринки, был охоч до женщин. В деньгах не нуждался, получая их от друзей в таком количестве, что мог позволить себе многое. Курейские бабы и девки буквально ошалевали от одного вида радужных бумажек, которых отродясь не держали в руках. Отказа жгучему брюнету Иосифу и заодно его ученику не было ни в чём.