О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

К.К. Да, это рискованно – делать очень личные фильмы, одновременно рассчитывая собрать кинозалы.

Т.С. Не требует ли обращение к широкой публике более сильных средств? Может, приходится сильнее давить на газ? Включать пафос?

К.К. Кто-то даже написал, что “Синий” снят специально для Венецианского фестиваля. Это ложный след. С тем же успехом можно сказать, что мы написали сценарий “Синего”, чтобы фильм, получив приз в Венеции, помог Песевичу на выборах в сенат (куда, впрочем, он не попал)! Только разве мы могли предполагать, сочиняя сценарий в 1989–1990-м, что через три года президент Валенса распустит парламент?

Возвращаясь к твоему вопросу: я не использую сильные эффекты ради того, чтобы привлечь публику. Их требует содержание. В следующих фильмах из цикла “Три цвета” такие сильные или неожиданные эффекты отсутствуют.

Повествование в “Синем” – подчеркнуто субъективно. Мы хотели показать мир с точки зрения женщины, потерявшей в аварии мужа и дочь. Что для нее имеет значение? Как она реагирует на окружающую действительность? На что обращает внимание? В комнате редакции, где мы сейчас разговариваем, сотни, если не тысячи деталей, которые можно заметить и наделить каким-то смыслом. То, что ты выберешь из этих тысяч, много расскажет о тебе – о том, кто ты, откуда, как рос, какие книги читал.

Т.С. Это психологический факт: человек, раздавленный несчастьем, сосредотачивается на вещах. Жизнь вокруг перестает его интересовать, люди становятся чужими. Это прекрасно показано в “Синем”. Но в фильме вещи играют еще одну роль. Я бы сказал – квазисакральную. В сцене, когда героиня берет в рот оставшийся от дочери леденец, я вижу попытку Жюли причаститься. Тщетную. Зачем она это делает? Что это значит?

К.К. То, что ты обнаруживаешь в фильме, в нем, вероятно, присутствует, но наш замысел был иным. Сейчас скажу каким. Над сценой, о которой ты говоришь, мы думали довольно долго: нужно было, чтобы зритель понял, что синий леденец, который Жюли находит на дне своей сумочки на двадцатой минуте фильма, – один из двух, которые она купила дочке перед поездкой, такой же мы видели в первой сцене. Весь фильм построен на подобных связях. Однако ее отчаянный жест вызван не желанием причаститься. Скорее это акт уничтожения. Жюли хочет уничтожить память. Многие женщины в ее положении сохраняют вещи на память. Другие хотят забыться и пытаются заглушить боль какими-то сильными средствами, например, с помощью наркотиков или секса. Жюли поступает иначе. В первый момент она испытывает желание выброситься в окно. Но ей не хватает смелости. А может, не смелости, может, убеждения не позволяют? Во всяком случае, она совершает две попытки, обе неудачные.