Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Свои ботинки я сняла перед посадкой в вагон и, завернув в газету, положила в сумку. Они так были залеплены грязью, что очистить их, пока они окончательно не высохнут, нечего было и думать, но даже и потом, когда они высохли, их невозможно было привести в приличный вид, и я больше их не носила. Под утро я задремала, а когда проснулась, было уже светло, народ в вагоне уже вставал, на ближайшей остановке многие пошли с чайниками за кипятком, в том числе очень симпатичная на вид молодая девушка в военной форме, сидевшая напротив меня у окна. Когда я приготовилась завтракать, она предложила мне налить в кружку кипятка. Погода по-прежнему была очень хорошая, и я с интересом смотрела в окно. В вагоне становилось все оживленнее, на многих остановках садились новые пассажиры.

Мы пока ехали вдвоем в отделении, но вскоре к нам подсел новый пассажир — солдат. Он взглянул на девушку, она на него, и оба заулыбались, вскочили, стали здороваться, жать друг другу руки и удивляться счастливой неожиданной встрече. Оказалось, что они давно знали и любили друг друга. Он был радист и воевал с начала войны, она жила с семьей в деревне, пошла добровольно в санитарки, была ранена и возвращалась в свою часть, он ехал в командировку. Кроме нас в отделении никого не было, я старалась им не мешать, но они все поглядывали на меня, и вдруг девушка обратилась ко мне и сказала, что им так хочется рассказать мне свою жизнь, что они чувствуют, что я такой человек, который все выслушает и все поймет.

И вот она так просто и доверчиво рассказала, как она жила до войны, как они познакомились и полюбили друг друга, как их разлучила война, как она не могла оставаться в деревне, в обычной обстановке, бросила все и ушла на фронт. Он все больше молчал, держал ее за руку и смотрел на нее. Подробностей того, что она мне говорила, я не помню, не помню, как их звали, помню только то чувство жалости, любви и благодарности за доверие, которое я тогда испытала и старалась в немногих словах высказать. Какая была потребность у этой милой девушки высказать в надежде на сочувствие совершенно чужому человеку свои мысли и чувства, такое простое общение человека с человеком. Как жаль мне их было! Свиделись случайно в вагоне, увидятся ли вновь? Доживут ли до конца войны? Такие простые искренние люди, безропотно подчиняющиеся жестоким законам войны. Такое мрачное было начало моего пути, и такие светлые воспоминания об окончании моего путешествия до Свердловска.